Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 152 – Татьяна Кравченко

Природа… восстала. Я вижу, как поля зарастают, как оленьи стада бродят по пригородам. Волки теперь правят ночами.

Люди исчезли, и — не поверишь — планета будто выдохнула. Воздух чище. Реки стали прозрачны. Даже редкие виды птиц, которых я видел в Атласе только на картинках, снова появились у озера.

Но есть одно “но”.

Они.

Мертвые, что ходят.

Когда я впервые увидел, как зомби рвёт на куски кабана, я понял — они охотятся на всё живое. Без смысла. Без голода. Просто — рвут.

Я нашёл в лесу стадо оленей с выеденными животами. Ни один зомби даже не ел их. Только убили. Так исчезают экосистемы. Не из-за голода, а из-за безумия.

Удивительно: волки избегают их. Крысы — напротив, всегда рядом. Я думаю, они чувствуют гниющее мясо как источник пищи.

Мухи, черви, птицы — устроили пир. Но каждый раз, когда зомби идёт по тропе, он топчет всё. Он не понимает, что ломает муравейник или птенцов в гнезде. Он просто идёт.

Я боюсь, что, если вирус мутирует и перейдёт на животных, начнётся другая эпоха. Эпоха охотников, что не спят, не стареют, не отступают.

Если ты это читаешь — найди север. Природа ещё жива. Там — шанс. Там — может быть ответ.

Горячий воздух дрожал над шоссе, рассечённым временем и тишиной. Брошенные автомобили стояли как призраки старой жизни — их стекла поблёкли, металл покрывался ржавыми пятнами, а некоторые двери были приоткрыты, будто хозяева покинули их в спешке. Трава пробивалась сквозь трещины в асфальте, поглощая дорогу, по которой когда-то стремительно неслись машины. Теперь — только эхо шагов.

Эд двигался вдоль колонны машин, неся пару пустых канистр. Его лицо было сосредоточено, губы плотно сжаты. Он нашёл пикап с полуоткрытым баком и принялся осторожно переливать топливо, слушая, как оно шипит в канистре. Рядом стояла покосившаяся табличка: "Добро пожаловать в Вантаун". Только никто больше не встречал гостей.

Ливия шла первой, сжимая в руке автомат. На солнце вспотевшая кожа липла к ткани рубашки, но она не жаловалась — напряжение, страх, решимость вытеснили всё остальное. За ней следовала Джулия, в крепких армейских ботинках и с рюкзаком наперевес. Девушка молчала, сосредоточенно осматривая машины, не оставляя ни одной без внимания.

— Этот багажник открыт, — сказала Ливия и склонилась, приподнимая крышку старого универсала.

Внутри — канистра с водой, пара консервов, аптечка, карта города с вырванными страницами. Всё пыльное, но ещё пригодное. Джулия подошла ближе.

— Забираем всё. Даже бинты. Кто знает, что нас ждёт дальше.

Они двигались медленно, внимательно заглядывая в окна машин. Ливия присела рядом с пикапом, приоткрыла дверцу и заглянула внутрь. Салон был пуст. Только старая детская игрушка валялась на сиденье, словно напоминание, что здесь когда-то была жизнь. Джулия проверяла багажник следующей машины, склонившись так, что рюкзак едва не соскользнул с плеча.

Солнце стояло высоко, слепило, но в воздухе вдруг что-то изменилось. Тишина стала… другой. Напряжённой. Ливия подняла голову и замерла.

— Джулия, — прошептала она. — Смотри…

Между двумя рядами машин, метрах в двадцати, медленно шли трое. Ожившие. Один с поломанной рукой, тащившейся за ним, как кнут. Второй — с разорванной щекой и взглядом, стеклянным и голодным. Третий волочил ногу, как будто каждый шаг причинял мёртвому телу боль.