Книга Вирус Aeon. Нева, страница 64 – Татьяна Кравченко

Сет с трудом глотал липкие макароны, когда задал вопрос, выдавив из себя скептические слова:

— Думаешь, всё так быстро рухнет? Еда, магазины... всё?

Ева холодно посмотрела на него, её голос звучал без тени сомнения:

— Не думаю — знаю. Люди хуже мертвецов. Вирус их не убьёт, так они сами друг друга прикончат за банку тушёнки. Мы не будем ждать.

Том слабым, но полным решимости голосом спросил:

— Куда дальше, Ева? Пальмонт?

Ева кивнула, её глаза сузились, когда она отвечала:

— Пальмонт. Мой дом. Если он ещё стоит.

Она резко подвинула к Тому тарелку и добавила жёстко:

— Ешь, Том. Завтра ты мне нужен на ногах.

Ужин закончился, и группа разошлась готовиться ко сну. Ева уложила Алекса на кровать в углу, накрыв его одеялом. Том остался на диване, его дыхание стало ровнее. Сет вызвался дежурить первым, сжимая топор и проверяя рации. Ева, стоя у окна, смотрела в темноту, где поле растворялось в ночи. Её разум уже просчитывал следующий день: что взять, как укрепить машины, как избежать мертвецов и мародёров. Она была — Королевой апокалипсиса, но в этот момент, в тепле дома, она позволила себе на миг почувствовать надежду — за Тома, за Алекса, за себя.

— Спи, пока можешь, Сет. Завтра этот уют сгорит, как всё остальное. Мы едем дальше, и я не дам нам сдохнуть

Утро на ферме наступило с серым рассветом, пробивающимся сквозь щели в заколоченных окнах. Туман стелился над полями, заглушая звуки, но Ева не доверяла этой тишине. Она проснулась первой, ещё до того, как свет коснулся пола. Алекс спал, свернувшись калачиком, Том лежал на диване, его лицо было бледным, но дыхание — ровным. Сет дремал у окна, сжимая топор, но вздрогнул, когда Ева пнула его по ботинку.

— Подъём, соня. У нас час, пока мертвецы не учуяли нас, — рявкнула она, её голос был резким, но с ноткой усталости.

Прежде чем начать сборы, Ева решила, что группе нужно подкрепиться. Она прошла в кухню, где на столе остались миски с остатками вчерашнего ужина — макароны с тушёнкой и немного жареной картошки. Холодная еда выглядела неаппетитно, но в этом мире это был пир.

— Сет, разогрей это на плите. Газ ещё есть, — бросила она, указывая на сковороду.

Сет, ворча, зажёг горелку и вывалил остатки еды, помешивая.

— Чёрт, Ева, даже утром ты командуешь, — буркнул он.

Ева хмыкнула, доставая из кладовой банку маринованных огурцов.

— Командую, потому что жива. Ешь, пока есть что. Скоро будем жрать траву.

Она разбудила Алекса, который тёр глаза, и усадила его за стол. Том, морщась от боли в ноге, приподнялся. Ева кивнула, пододвинув ему миску.

— Ешь, братишка. Силы понадобятся.

Они ели быстро, молча, только ложки звякали о тарелки. Алекс ковырял макароны, но Ева строго посмотрела на него:

— Малой, доедай. Слабые тут не нужны.

После завтрака Ева заставила всех убрать за собой: Сет вымыл посуду в ведре с водой из колодца, Том, хромая, сложил миски в шкаф.

«— Не оставляем следов», — сказала Ева, вытирая стол тряпкой. Она проверила кухню — ни крошки, ни запаха, всё чисто.

Ева двинулась в кладовую, где начала рыться в запасах. Консервы — тушёнка, фасоль, персики в сиропе — полетели в рюкзак. Там же нашлись коробка спичек, пара свечей и старый фонарь с батарейками.

— Сойдёт, — буркнула она, проверяя, мигает ли фонарь. В шкафу в гостиной она заметила новенький плащ — чёрный, кожанный, явно пролежавший годы, но не тронутый временем. Ева бросила его в кучу вещей, но вдруг остановилась, накинула плащ на себя и застегнула молнию.