Книга Вирус Aeon. Нева, страница 53 – Татьяна Кравченко

— Что тебя заставило сегодня выйти? Ринуть топор в эту мясорубку?

Сет поднял на нее глаза. В них вспыхнул слабый огонек чего-то, кроме апатии.

— Услышал шум автомобиля. Потом... крики. Выстрелы. Сидя тут... от страха и одиночества...– Он нервно сглотнул. – ...я, кажется, начал сходить с ума. По-настоящему. И я... решил хоть что-то исправить. Хоть раз. Побежал на крики. Как дурак. – Он усмехнулся, горько и коротко.

— Хорошо, – отчеканила Ева. Ее благодарность прозвучала как констатация факта, сухая и деловая. Никаких сантиментов. Она снова подошла к окну, отодвинула тряпку чуть шире.

— Есть еще живые? Кроме той... некромантки?– Слово "некромантка" вырвалось с ледяным презрением.

Сет пожал плечами, безнадежным жестом.

— Не знаю. Не видел. Не слышал. Может, кто и прячется... как кроты.

Ева кивнула, ее мозг уже работал на новой задаче. Она указала подбородком в сторону центральной площади, невидимой отсюда.

— Наш джип. Лакомый кусочек посреди площади. Как подарочек на блюде. – Она повернулась к Сету и Тому, ее глаза горели холодным, расчетливым огнем прагматика, который уже видит три шага вперед. – Нам надо туда попасть.

Тишина пекарни сгустилась, наполнившись весом новой, смертельно опасной задачи. Сет тупо смотрел на свои руки. Том прижал к себе Алекса. Ева стояла у окна, спина прямая, нож все еще сжимала в руке. И уже составляла план. Подарочек нужно было забрать. Ценой, которую она сочтет приемлемой.

Тишину пекарни, тяжелую от нерешенных задач и призраков прошлого, разорвал тихий всхлип. Алекс, до сих пор притихший от страха на коленях у Тома, заерзал, его личико сморщилось. Хныканье стало громче, переходя в испуганный плач.

— Он испуган… и, наверное, голоден, – проговорил Том, обнимая сына, его собственный голос был уставшем. Голод был знакомой тенью в этом мире, но сейчас он казался особенно жестоким напоминанием о хрупкости их положения.

— Сейчас, – отозвался Сет, не заставляя себя ждать. Он встал, подошел к заваленному хламом углу за прилавком, где когда-то стояли мешки с мукой. Отодвинув ящик, он достал из укромной ниши стеклянную банку. Внутри – горсть сдобных сухарей. Последние крохи нормальности. Он открутил крышку с усилием и протянул банку Тому. – Держи.

Алекс, увидев сухари, мгновенно притих. Он осторожно взял один, маленькой ручкой, и сунул в рот, начав усердно грызть. Хруст был громким в тишине, звуком жизни посреди смерти.

Ева не сводила глаз с завешанного окна, ее профиль был резким на фоне тусклого света.

— Нам надо придумать, как попасть к машине и свалить подальше от этого шапито, – повторила она, как мантру.

Джип был ключом к спасению, к шансу на выживание. И он стоял там, посреди площади, как наживка.

Тишина снова опустилась, густая и тягучая. Только хруст сухарей Алекса нарушал ее, подчеркивая нелепость и ужас ситуации. Том гладил сына по голове, его лицо было маской беспомощности.

Сет сидел, уставившись в пол, его мощные руки бессильно лежали на коленях.

— Я знаю! – вдруг воскликнул Сет, поднимая голову. В его глазах вспыхнула искра давно забытой надежды, смешанной с отчаянием. – Старая колокольня! За церковью, через двор. Если в колокол позвонить… они все пойдут на шум! Как мотыльки на огонь!

Ева медленно повернулась к нему. Ее взгляд был острым, скальпелем, вскрывающим план на предмет жизнеспособности.