Книга Вирус Aeon. Нева, страница 46 – Татьяна Кравченко

Чёрт тебя дери, Сюзанна... Такие твои «спасённые» первыми тебе воткнут нож в спину. Глотнула воздуха, давясь яростью. Лишь бы не наткнуться ещё на кого... Том с Алексом — мишени в этой консервной банке.

Она ввалилась в домик. Алекс бросился к ней:

— Ты где была... — вопросительный взгляд сменился ужасом. — у тебя кровь!

— Некогда! — голос хриплый, но железный. — Том! Грузи всё: медикаменты, консервы — до отказа! Надо валить. Тут больше не безопасно.

У раковины на полке взяла пластырь — рана пульсировала. Ледяная вода на лицо, пластырь крест-накрест. Боль — это слабость. Выключи.

В кухне — сыр, молоко — в сумку. Овощи — сверху, чтоб не помялись. Яйца? — Нет! Без хрупкого! Замороженный хлеб — кирпичом в рюкзак.

Том выносил последние коробки.

В кузове джипа под брезентом стояли:

Канистры с бензином (как артерии машины).

Ящики с крупой, солью, сахаром («белое золото» апокалипсиса).

Распотрошенный склад: инструменты, бутыли воды, консервы. Даже ракетница — торчала из-под брезента, как угроза.

Ева впихнула в салон одеяла, полотенца. Бинокль хозяина базы — на шею. Глаза, которые должны видеть опасность первыми.

— Поехали! — Том завёл мотор джипа. Алекс прижался к Еве, глаза — огромные. И гладиатор с визгом сорвался с места, оставляя после себя лишь столбы пыли.

— Кто тебя?

Она сжала автомат между коленями, рассказывая сквозь стиснутые зубы. Про девушку. Про ожившего брата. Про лагерь. Похоже там вообще беда. Еды там — ноль. Воды — ноль. Люди — звери. А «спасённые» Сюзанной... — Ева кивнула на гружёный кузов. — Увидят это — разорвут как падаль.

На повороте — разбитый форд. Два тела: девушка и мальчик с дырами во лбу. Том резко нажал на газ. Ева даже не повернула голову.

Лес расступился. Внизу — долина, лента асфальта.

— Стой! — Ева сорвала бинокль с шеи. — Дорога. Проверь. Гости нам не нужны.

Том выскочил, побежал к обрыву. Через пять минут вернулся бледный:

— Два «Хамви»... Военные. Лезут сюда. Буквально...

— В лес. Не по дороге. Через чащу.

Джип рванул с дороги, ветки скребли металл как ногти. Спрятались в зарослях рододендрона — стальная саранча в зелёной ловушке. Мотор заглох. Тишина. Только сердце Алекса стучало в её рёбра.

Ева приложила бинокль к глазам. На дороге внизу чётко, как на ладони:

Два бронированных «Хамви» с пулемётами на крышах. Люди в камуфляже. Один поднял руку — указал прямо на их холм.

Через полчаса грохот моторов разорвал тишину. Две машины вырвались из-за поворота, поднимая стену рыжей пыли.

В первой машине за рулём был Тони. Жёсткое лицо со шрамом от ожога. Рядом — Сюзанна. Её обычно мягкие черты казались усталыми и несчастными, но глаза горели фанатичным огнём «спасителя». В кузове — люди в камуфляже. Стволы автоматов смотрели в небо, как шипы стального ежа.

Следом вторая машина. Переполненный кузов. Несколько гражданских — испуганные лица, вжатые в плечи. Несколько ящиков с маркировкой «ОРУЖИЕ» и «СУХ. ПАЁК». Скудные остатки системы.

Ещё военные. Один сканировал холмы биноклем. Его взгляд скользнул по их укрытию — но не задержался. Они были невидимы.

Машины пронеслись мимо, оставив вибрирующий воздух и медленно оседающую пыль — саван для их прошлого на базе.

— Поехали, — через несколько минут сказала Ева, её голос был тише скрежета веток по металлу.