Книга Вирус Aeon. Нева, страница 420 – Татьяна Кравченко

Нева еще мгновение смотрела на пустое место у бампера, где он только что стоял, затем с силой выдохнула и подняла стекло. Предстоящий путь в Вантаун казался теперь еще длиннее.

За поворотом, сквозь дымку и пыль, показался знакомый силуэт — громада заброшенных цехов и ржавых портовых кранов промышленного района Вантауна. В груди у Невы что-то сжалось, смесь надежды и страха. Она схватила рацию, пальцы снова обрели силу и уверенность.

— Здесь уже должна быть связь... Билл, Бен, прием... Это Нева, прием!

Эфир несколько секунд шипел пустотой, и ее сердце снова готово было сорваться в пропасть. Но потом сквозь помехи пробился голос, от которого у нее перехватило дыхание, а руки задрожали так, что она едва не уронила рацию.

— Нева? Привет, сестрёнка.

Голос Тома был хриплым от усталости, но живым, таким родным.

— Я жив. Здоров.

— Том! — ее собственный голос сорвался на полуслове, превратившись в сдавленный шепот, а потом снова набрал силу. — Слава Богу!.. Остальные?

— Все живы. Все. Никого не потеряли.

Он сделал крошечную паузу.

— Только животных... почти всех. Не смогли вывести.

— Черт с ними с животными! — выдохнула она с таким облегчением, что мир вокруг поплыл. — Еще найдем. Главное — вы. Я скоро буду. У вас все нормально?

— Держимся. А у тебя?

— Мы... мы тоже все живы. И едем с бензином. С целым бензовозом.

— Отлично, — в голосе Тома зазвучало что-то похожее на улыбку.

— Отбой.

Нева медленно опустила рацию. Она повернулась к Эду, и он замер. Он впервые видел ее такой — не просто с улыбкой, а с сияющим, по-настоящему счастливым лицом, на котором не осталось и следа былой суровости. Она засмеялась — чистым, легким смехом, которого, казалось, в этом мире больше не существовало.

— Только куда нам теперь столько бензина? — сквозь смех проговорила она, разводя руками. — Все наши поля... теперь под новым управлением!

Она смеялась, и в уголках ее глаз блеснула единственная, предательская слеза, скатившаяся по пыльной щеке. Она смахнула ее быстрым, почти сердитым движением, резко отвернулась к окну.

— Они живы, — прошептала она в стекло, и слова эти прозвучали как самая главная молитва. — Все живы.

Хамви, покрытый слоем пыли, грязи и высохшими бурыми брызгами, с глухим, усталым рокотом подкатил к массивным, воротам лабораторного комплекса. Эти ворота, некогда бывшие символом научного прогресса, теперь были суровым рубежом между жизнью и смертью. В стороне, на безопасном расстоянии, стояла фура.

Их уже ждали. В воздухе висело напряженное ожидание, смешанное с надеждой.

Нева высунулась из окна, помахала рукой в сторону камеры наблюдения. Сердце ее колотилось где-то в горле. Секунда, показавшаяся вечностью, — и тяжелые, стальные ворота с оглушительным, скрежещущим звуком, от которого по коже бежали мурашки, начали медленно, нехотя расходиться, открывая проход в крепость. Едва машина проскользнула внутрь, Нева распахнула дверь и выскочила на асфальт, не дожидаясь полной остановки. Ее ноги, затекшие от долгой дороги, на мгновение подкосились, но она удержалась, ее взгляд, острый и стремительный, как у хищной птицы, метнулся по собравшейся толпе.

И мгновенно нашел Тома. Нева бросилась к нему, не замечая ничего вокруг. Они сошлись в крепком, почти отчаянном объятии, таком сильном, что у нее хрустнули позвонки. Она вжалась в него всем телом, спрятав лицо в складках его куртки, и прошептала, ее голос срывался и дрожал, выдавая всю накопившуюся за эти часы панику: