Книга Вирус Aeon. Нева, страница 369 – Татьяна Кравченко

Ее взгляд снова упал на фотографию. На счастливое лицо человека, которого она больше никогда не увидит. Медленно, почти ритуально, она потянулась к рамке, взяла ее в руки и, не глядя, положила лицом вниз на стол. Спустилась на пол, ее движения были резкими, решительными. Она быстрыми шагами подошла к двери, распахнула ее.

— Кайл!

Его силуэт уже почти растворился в темноте дальнего конца коридора, он подходил к лестнице. Он остановился и обернулся.

— На пару слов, — крикнула она, и ее голос, обычно такой властный, сейчас звучал немного дрожаще.

Он медленно, не сводя с нее глаз, вернулся. Она отступила в кабинет, пропуская его внутрь. Когда он переступил порог, ее рука все еще лежала на ручке двери. Она посмотрела ему прямо в глаза, ее взгляд был серьезным, полным вопроса и оставшейся боли.

— Без обязательств? — тихо, но четко спросила она, выжидающе.

Он не ответил словами. Ответом был оглушительный хлопок захлопывающейся двери. Он прижал ее к двери, но этот порыв не был яростным штурмом. Его поцелуй был глубоким, медленным, вопрошающим. В нем была не только страсть, но и обещание — обещание забытья, побега от призраков, молчаливого понимания.

И на этот раз она не сопротивлялась. Она ответила ему с такой же отдачей, с таким же отчаянием. Ее пальцы вцепились в его волосы, притягивая его ближе. Когда он снова поднял ее на руки, она обвила его талию ногами, позволив ему понести ее вглубь кабинета, подальше от двери, от разбитого стекла на полу, от фотографии, лежащей лицом вниз.

Он опустил ее на диван, стоявший у стены. В полумраке, освещенные лишь дрожащим светом лампы, они были просто мужчиной и женщиной, искавшими утешения в тепле друг друга. Одежда медленно, с тихим шелестом, оказывалась на полу. Его прикосновения были уже не столь грубыми — теперь в них была исследующая нежность, смешанная с неукротимым желанием. Его губы скользили по ее плечу, по изгибу ключицы, находили старые шрамы и целовали их, словно пытаясь залечить.

В этом единении не было места прошлому и будущему. Существовало только настоящее — жаркое, плотское, реальное. Каждый вздох, каждый стон был гимном жизни, протестом против смерти, что дышала за стенами.

Она смотрела на его лицо, искаженное наслаждением и концентрацией, и впервые за последние годы позволила себе просто чувствовать. Чувствовать физическое напряжение, нарастающее внутри нее, волны удовольствия, смывающие, хоть и ненадолго, всю боль, весь страх, всю тяжесть ответственности.

Когда пик настиг их, она вскрикнула, запрокинув голову, а он сдавленно простонал, прижавшись лбом к ее плечу. На несколько мгновений мир сузился до бешеного стука их сердец и прерывистого, тяжелого дыхания, слившегося воедино в тишине кабинета.

Они лежали, не двигаясь, в спутанных простынях, в постепенно возвращающемся сознании. Пот остывал на их коже. Кайл лежал на боку, опираясь на локоть, и смотрел на нее. Ее глаза были закрыты, но по едва заметному подрагиванию век он понимал, что она не спит.

Он не говорил ничего. Не было слов, которые были бы уместны. Он просто провел рукой по ее влажному виску, отодвинув прядь волос. Она не открыла глаза, но ее губы дрогнули в едва уловимом, усталом подобии улыбки. Это было больше, чем тысячи слов. Это было перемирие. Хрупкое, временное, но перемирие между ней и ее прошлым. И на эту ночь его было достаточно.