Книга Вирус Aeon. Нева, страница 239 – Татьяна Кравченко

— Да, — снова коротко ответила Нева, и на ее обычно суровых губах дрогнул почти что призрак улыбки. — Не подвал. Вполне прилично. И меньше, горазда меньше мертвечины, чем у вас, — она сделала легкий, почти небрежный жест рукой в сторону замурованного окна, за которым, в гнетущей тишине, все еще слышалось неясное шевеление, похрипывание и скрежет — голоса того мира, что остался снаружи.

После этих слов в подвале воцарилась густая, тягучая тишина, будто время замедлило свой ход, застряв между прошлым, которое было кошмаром, и будущим, которое казалось одновременно пугающим и манящим. Каждый присутствующий погрузился в свои мысли, прислушиваясь к далеким, приглушенным звукам, доносящимся сверху: где-то в высотке, накрытой мраком, с грохотом падала бетонная плита, или чья-то медлительная, неуверенная поступь волочилась по разбитому коридору. Каждый такой звук отзывался в груди холодным, знакомым эхом страха.

Сет наконец оттолкнулся от стены и тяжело опустился на матрас рядом с Джиной. Его глаза были полуприкрыты, веки отяжелели от усталости, но пальцы по-прежнему мертвой хваткой сжимали рукоять автомата. Джина, не говоря ни слова, придвинулась к нему ближе и положила голову ему на плечо, найдя минутное утешение в простом человеческом касании. В тусклом свете их силуэты, сидящие рядом, выглядели уставшими, но не сломленными.

Нева снова посмотрела на девочку. На тоненькие, белые пальцы, вцепившиеся в грубую ткань дедовской рубахи, как в единственную надежду на спасение. На ее испуганные, слишком большие глаза. И в самой глубине, под слоем стали и прагматизма, в душе Невы что-то болезненно сжалось, напомнив о том, что она когда-то тоже была человеком, а не просто машиной для выживания.

И мысль Джины, настойчивая и ясная, снова отозвалась в ее сознании, уже не шепотом, а твердым, неоспоримым фактом: «Мы должны их забрать. Мы обязаны». Теперь это был уже не порыв, а решение. Приказ самой себе.

Нева сама не поняла, как заснула. Казалось, лишь на миг прикрыла глаза, позволила тяжелым векам сомкнуться, отпустила натянутые, как струны, мышцы после бесконечного дня, наполненного бегом, выстрелами и адреналином. И этот миг обернулся глубоким, беспробудным провалом, из которого ее выдернул легкий, но настойчивый толчок в плечо. Она вздрогнула всем телом и резко распахнула глаза, зрачки мгновенно сузились, адаптируясь к тусклому свету свечи. Перед ней, склонившись, стоял Брайан. Губы его почти не двигались, а слова выходили едва слышным, шелестящим шепотом, предназначенным только для нее:

— Пошли. Они ушли…

Сон слетел с нее мгновенно, не оставив и следа. Разум прояснился, острый и холодный. Она приподнялась на локте, и первым делом рука сама потянулась к автомату. Привычным, отточенным движением она сняла его с предохранителя, большим пальцем проверила полный магазин, шероховатость металла и прохлада пластика успокаивающе подействовали на нервы. Вторая рука нащупала рукоять ножа на поясе, легким толчком проверив, надежно ли он сидит в ножнах. Только после этого она глубоко, почти беззвучно вдохнула, заставляя бешено колотившееся сердце успокоиться.

Ее взгляд скользнул по подвалу. На матрасе у дальней стены, под грубым одеялом, спали Николас и Лина. Девочка свернулась калачиком, спрятав лицо в складках дедовской куртки, ее дыхание было ровным и тихим. Старик спал на спине, одна рука закинута за голову. Рядом, на втором матрасе, Сет сидел, откинувшись спиной к холодному бетону, его голова беспомощно склонилась набок. На его плече, найдя минутное утешение, покоилась Джина. Все они выбились из сил, их тела требовали отдыха, отключаясь несмотря на смертельную опасность за стенами.