Книга Вирус Aeon. Нева, страница 166 – Татьяна Кравченко

Рация на ее поясе трещала, голос Рона, с вышки у моста, был напряжен до предела:

— Шеф, группа "Мост"! Толпа на подходе! Штук пятьдесят, не меньше! Идут по старой трассе! Скорость низкая, но… их чертовски много!

Следом, почти накладываясь, голос Джины с восточного поста:

— Шеф, пост "Восточные Ворота"! Еще одна группа! Тридцать, может сорок! Из леса выползают!

Еще один голос, с южного периметра фермы:

— И тут, шеф! Вижу движение!

Нева стиснула бинокль так, что стекло треснуло. Похоже, это не одна толпа. Это волна. Со всех сторон. Зима загнала их в норы, в подвалы, под снег. А теперь, с первым жалким теплом, они вылезли. Все. И пошли. На юг. Прямиком через их земли.

— Яма скоро заполнится, — её голос был плоским, как лезвие ножа, но в нем звенела ледяная ярость. Она говорила не в рацию, а скорее сама с собой, или с Сетом, который молча стоял рядом, автомат наготове. — Куда девать будем? Это был не вопрос. Это был вызов. Вызов их ресурсам, их терпению, их самой возможности выжить в этом новом, еще более безумном мире.

Она вскинула рацию, голос ее резал эфир, как пила:

— Всем постам! Огонь на поражение! Только головы! Экономьте патроны! Группа "Резерв" – на восточный сектор! "Ферма" – держать периметр! Ни шагу назад! "Мост" – Рон, перекрой ручей! Пусть давят друг друга!

"Перекрой ручей" – их кодовое выражение. Значит – создать узкое место, завал, где толпа упрется, и ее легче будет косить. Жестоко. Эффективно.

Сет уже спускался по лестнице с крыши, его тяжелые шаги гулко отдавались в тишине особняка. Нева еще раз глянула в бинокль. Толпа приближалась к мосту. Рон и его люди открыли огонь. Глухие, частые хлопки. Тела падали, спотыкались о них идущие следом. Но поток не останавливался. Как вода. Только гнилая.

— Куда девать будем... — повторила она шепотом, глядя на этот ад.

Весна. Сезон надежды. А у них – сезон гниющих туш и бесконечной бойни. Она сняла рацию снова:

— Джина! Как только отобьете волну – организуй рабочих. Туда, в яму. И известь…

Голос её был усталым.

— И скажи Габриэлле… Пусть варит похлебку погуще. Сегодня все едят досыта. Они заслужили. Хотя бы миску горячей похлебки перед лицом нескончаемого кошмара.

Она спустилась с крыши, её кожаный плащ, протертый до дыр, хлопал на холодном весеннем ветру. Впереди был день убийств, вонючей работы в яме и вопрос, на который пока не было ответа: Что они будут делать, когда яма заполнится? А волны оживших, судя по всему, только начались. Весна. Проклятая весна.

Настало лето. Но ожившие не давали продохнуть. Они шли и шли нескончаемым потоком, выматывая душу и тело. Время на сон сжалось до жалкой пары часов в сутки. Жалобы, сначала робкие, теперь висели в воздухе тяжелым, невысказанным упреком. Нева, с лицом, заострившимся от усталости, отправила на разведку Балта и Рона. "Поезжайте туда, откуда они прут. Посмотрите, что там. И главное – когда это кончится?"

Спустя неделю мертвой тишины рация неожиданно захрипела, выплюнув с помехами знакомый хрипловатый голос:

— Нева, прием! Срочно! Где ты?!

Сердце Невы рванулось в глотку.

— Наконец-то, Балт! Думала, сгинули! Я на вышке, въезд контролирую. Рон?

— Жив, здоров. На связи.

— Где же вы пропадали?! — вырвалось у нее, смешав облегчение с раздражением.