Книга Драконья кровь и клятва врача, страница 89 – Татьяна Кравченко

Они склонились в низком, почтительном поклоне — не Каэлену, а ей.

— Госпожа Вайрис, — их голоса слились воедино, мелодичное и торжественное. — Добро пожаловать домой.

Вайрис потеряла дар речи. Она смогла лишь кивнуть. Она вошла внутрь, и у неё снова перехватило дыхание.

Вайрис стояла в центральном холле. Это было не помещение. Это был… собор. Потолки уходили ввысь на сотни футов, теряясь в полумраке, где поблёскивали подвешенные хрустальные сферы, имитирующие звёзды. Стены были отполированы и инкрустированы перламутром и самоцветами, которые переливались, отражая свет, льюшийся с потолка. Всё здесь было создано для существования в обеих формах. Массивные каменные скамьи могли служить лежанкой для дракона, а изящные кресла из гнутого дерева и шелка — для человека. Воздух пах стариной, воском, водой и едва уловимым, знакомым ароматом магии её отца.

Её взгляд упал на стену, где висел огромный, в резной раме, портрет.

На нём была изображена пара. Мужчина — с гордым, властным лицом и пронзительными синими глазами, в которых светилась мудрость и сила. Его тёмные волосы были убраны в хвост. Женщина рядом с ним была удивительной красоты — с длинными серебристо-белыми волосами и добрыми, но печальными глазами цвета весеннего неба. Она держала на руках маленького ребёнка — мальчика с тёмными кудрями и большими, серьёзными глазами.

— Твои дед и бабка, — тихо сказал Каэлен, подойдя к ней. — Великий дракон Ксилос, глава Клана Переливчатого Прилива, и его супруга, леди Лиранель. — Он сделал паузу, и его голос стал ещё тише. — И твой отец. Аррион...

Вайрис смотрела на картину, и ком подкатил к горлу. Она видела в этих чертах — в форме бровей, в разрезе глаз — отголоски лица своего отца. А в печали женщины — отголосок тоски, которую она всегда видела в глазах Арриона. Две линии её крови, две судьбы, разорванные выбором одного человека, смотрели на неё с этого полотна.

Она была дома. В месте, которое было её наследием. И тяжесть этого наследия легла на её плечи с весом горы.

Вайрис стояла у огромного арочного окна в гостиной особняка, сжимая в холодных пальцах складки своего платья — простого, практичного, так не похожего на струящиеся одежды обитателей острова. Сердце её колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим, частым стуком в висках. Внизу, у подножия утёса, на котором стоял особняк, собирались они.

Сначала это были единицы — одинокие фигуры, появлявшиеся на тропинках. Потом десятки. Затем сотни. Они выходили из зеркальной глади озёр, словно рождаясь из воды, спускались с неба, плавно касаясь земли и принимая человеческий облик, или приходили по земле — высокие, гордые, с лицами, хранящими печать веков. Мужчины и женщины, чьи глаза светились магией их второй сущности. Они собирались на зелёном лугу у подножия водопада, и нарастающий гул их голосов, похожий на отдалённый рёв океана, долетал даже сюда, наверх.

— Я не могу, — прошептала Вайрис, отступая от окна. Её колени подкашивались. — Я не могу выйти к ним. Они ненавидят меня. Они ненавидят моего отца.

Каэлен стоял рядом, непоколебимый, как скала. Он смотрел не на толпу, а на неё.

— Ты должна, — его голос не допускал возражений. — Они должны знать, кто теперь их правитель. Кто вернулся, чтобы возглавить их в самой страшной битве. Скрываться бессмысленно. Страх не спасёт нас. Только единство.