Книга Драконья кровь и клятва врача, страница 57 – Татьяна Кравченко

— Он… Тенебрис... не живой? Просто сила? Как… как болезнь?

— И они… они просто испарялись?

— И твой отец… он один из них?

Когда Вайрис закончила, в коридоре повисла тяжёлая, оглушительная тишина. Элис опустила недоеденный бутерброд на фольгу, её руки слегка дрожали. Она смотрела куда-то в пространство перед собой, пытаясь осмыслить неосмысляемое. Мир, в котором она жила, только что треснул по швам, и из трещины на них смотрела бездна древнего, непостижимого ужаса.

— Значит…

Элис наконец нашла в себе силы говорить, её голос был хриплым от напряжения.

— Значит, если твой отец… отказывается возвращаться… чтобы помочь… — она сглотнула, с трудом выговаривая следующую мысль, — то придётся ехать на этот остров тебе?

Вайрис ничего не ответила, лишь крепче сжала пальцы на кружке.

— Но… — лицо Элис исказилось от новой, ещё более страшной догадки. — А если его, этот остров, нельзя покидать? Если его сила должна быть там всегда, как он сказал? То… то как же наша клиника? Наш дом? Наша… жизнь?

Это был самый главный, самый практичный и оттого самый убийственный вопрос. Вопрос, который Вайрис отчаянно гнала от себя всю ночь, не позволяя ему оформиться в законченную мысль. Теперь Элис высказала его вслух.

Вайрис закрыла лицо руками. Тонкие, пахнущие чаем и антисептиком пальцы вцепились в её собственные волосы. Всё её мнимое спокойствие, вся собранность рухнули в одно мгновение, обнажив голое, беспомощное отчаяние.

— Не знаю, Элис, — её голос прозвучал приглушённо и сломанно из-за ладоней. — Я не знаю… Я не хочу думать об этом. Я не могу.

Она опустила руки. Лицо её было бледным, глаза — сияющими от непролитых слёз.

— Может быть… — она с отчаянной надеждой ухватилась за соломинку. — Может быть, остров уже разрушен? Дотла. И Каэлен… он смог спастись чудом. И тогда… тогда нам не нужно будет ничего делать. Мы дождёмся, когда он придёт в себя, и тогда всё узнаем. Сначала мы всё узнаем. Да?

Она смотрела на Элис с мольбой, как ребёнок, верящий в сказку. Элис молча кивнула, её собственное лицо было маской сочувствия и неподдельного страха. Она потянулась и обняла Вайрис за плечи, и они сидели так несколько минут, две женщины в тихом, солнечном коридоре, прижавшиеся друг к другу перед лицом невообразимой бури, нависшей над их миром. На столе между ними два остывших бутерброды и кружки с недопитым чаем были немыми свидетелями того, как рушится привычная реальность.

Тишину, хрупкую и натянутую, как струна, разорвал тихий, но отчётливый стон. Он донёсся из-за приоткрытой двери палаты — низкий, прерывивый звук, полный боли и растерянности. Вайрис и Элис вздрогнули, как от электрического разряда. Вайрис первой сорвалась с дивана, сердце ёкнуло где-то в горле, и бросилась в палату, Элис — следом, застыв в дверях в нерешительности.

Каэлен лежал не неподвижно, как прежде. Его голова медленно поворачивалась на подушке, веки дрожали, пытаясь подняться. Из его груди вырывались те самые тихие, хриплые стоны, которые и вывели их из оцепенения. Он приходил в себя. Медленно, мучительно, выкарабкиваясь из бездны беспамятства.

Вайрис подбежала к кровати, её руки инстинктивно потянулись к нему, чтобы проверить пульс, положить ладонь на лоб, но замерли в воздухе. Его глаза внезапно открылись.