Книга Любовь как приговор, страница 95 – Татьяна Кравченко

«Почему она тоже?» Едкий стыд разъедал его изнутри. «Расскажи! Она все равно узнает!» Но он был трусом. Стоило представить ее лицо, искаженное ужасом и болью, ее слезы, ее крик отчаяния при мысли потерять его… Ледяные клещи сжимали внезапно его хрупкое сердце. Нет. Он не выдержит этого. Дамьен Первородный, Владыка Ночи, предстанет перед ней жалким, дряхлеющим смертным. Она возненавидит его. За разрушенные мечты. За ложь. Нет, только не ее ненависть! Пусть узнает правду… когда он будет далеко. Он не увидит тени презрения в ее глазах.

Дамьен и Мариус сидели с бумагами в кабинете. Он медленно, с усилием выводил свое имя на документах о передаче всего Элиане. Взрывной порыв ветра ворвался в приоткрытую дверь. Портьеры взметнулись, как призрачные знамена. Они вскинули головы одновременно – слишком быстрый шум. Тень? Промелькнула за дверью?

Дамьен вскочил как ошпаренный. И в тот же миг – пронзительный, вопль, разорвавший тишину особняка.

Они рванули на звук, вампирская скорость Дамьена была уже не та, но адреналин гнал. Картина, открывшаяся у парадного входа, впечаталась в сознание каленым железом.

На залитом солнцем крыльце, контрастируя с ослепительной белизной ступеней, застыла кошмарная сцена. Молодой парень в курьерской форме безвольно обвис в руках Элианы. А она… Она впилась в его шею, как гиена, ее челюсти были сведены в мертвой хватке. Хлюпающие, жадные звуки доносились оттуда. Алая река стекала по ее подбородку, заливая белое платье. Глаза – два уголька безумия в искаженном от ярости лице. Острые, неестественно длинные клыки сверкали в солнечном свете.

Дамьен и Мариус ринулись к ней.

— Элиана! Отпусти! – проревел Дамьен, хватая ее за плечи.

Мариус вцепился в другую руку. Она взревела, слепая от инстинкта и крови, и швырнула их от себя с нечеловеческой силой. Дамьен отлетел, ударившись спиной о колонну. Она – дикая кошка, защищающая добычу.

На шум прибежали Пит и дворецкий. Четверо взрослых мужчин, с трудом, с проклятиями, с риском для себя, отдирали ее от жертвы. Молодая ярость билась в ней, невероятная, первобытная сила рвала их хватку. Дамьен, через руки которого прошли тысячи новообращенных, оцепенел: такой мощи он не видел никогда. Трое вампиров и полукровка – и едва удерживают!

— Элиана! Очнись! Это я! – хрипел Дамьен, пытаясь поймать ее безумный взгляд.

— Госпожа, умоляю! Успокойтесь! – вторил Мариус, его голос дрожал от усилия и ужаса.

Но она не видела их. Видела только угрозу своей кровавой трапезе.

И вдруг… дикий вой сменился пронзительным, жалобным скулежом. Элиана взвыла по-новому – от боли. Солнечный свет, падающий на ее руку, задымился, оставляя красный, воспаленный ожог. Инстинкт пересилил жажду. Она сверхъестественным рывком вырвалась из спутанных рук и исчезла в темном зеве двери, оставив на ступенях мертвую тишину и ужасающее месиво.

Дамьен, еле переводя дыхание, обвел взглядом кошмар: искореженное тело курьера, лужи и брызги липкой крови, разбросанные пакеты, из которых вывалились новенькие джинсы, майки, футболки – приземленные свидетельства оборвавшейся жизни.

— Что… что он здесь делал? – выдохнул Дамьен, голос хриплый от напряжения. – Территория закрыта! Все знают – оставлять у ворот!

— Новенький, должно быть… Не внял инструкциям, – проговорил Мариус, отводя глаза от тела. Его лицо было пепельно-серым.