Книга Любовь как приговор, страница 68 – Татьяна Кравченко

Они мчались вдоль Тасманова моря у восточного побережья Австралии. Слева – изумрудные склоны, поросшие эвкалиптами, справа – бесконечная синева, разбивающаяся о золотисто-белые пески пустынного в этот час пляжа Хайамс-Бич, знаменитого своей кристально чистой водой. Воздух был напоен запахом соли, водорослей и свободы.

Он свернул на грунтовку, ведущую к уединенной бухте. Машина умолкла. Тишину нарушал только грохот прибоя и крики серебристых чаек.

— Здесь? – прошептала Элиана, снимая шляпу. Глаза ее были огромны, как море.

— Здесь, – кивнул он, выходя и обходя машину, чтобы открыть ей дверь.

Они сбросили сандалии у кромки песка. Горячий, мелкий песок мгновенно обнял их босые ноги. Элиана вскрикнула от неожиданного тепла и побежала к воде, ее легкое платье вздымалось и трепетало вокруг ног, как крылья морской птицы. Дамьен шел следом, его шаги были тяжелее, не от веса, а от груза ожидания.

Волны, холодные и игривые, набегали на их ступни, облизывая щиколотки, унося с собой песок из-под пят. Элиана замерла, лицом к солнцу, закрыв глаза. Полная, беззащитная улыбка блаженства озарила ее лицо. Солнечные лучи золотили ее кожу, играли в мокрых прядях волос, подсвечивали легкие веснушки на носу.

— Чувствуешь? – выдохнула она, не открывая глаз. – Оно живое! Море, солнце, ветер… Все живое!

Он смотрел на нее. На это сияющее существо, слившееся со стихией. Его сердце, вечно холодное, сжалось от любви и острого, сладкого страха. Пальцы в кармане сжали бархатную коробочку так крепко, что шелк мог порваться. Сейчас. Или никогда.

Она медленно повернулась к нему, открывая глаза, все еще полные солнечных зайчиков и восторга. Улыбка не сходила с ее губ.

— Дамьен, это…

Она замолкла. Улыбка замерла. Глаза расширились до предела, отражая не солнце, а его фигуру.

Он стоял перед ней на одном колене. Прямо в набегающей волне, которая омывала его темные брюки, холодила кожу, но он не чувствовал этого. В его вытянутой руке лежала маленькая бархатная коробочка. В открытой коробочке пылал под австралийским солнцем идеальный бриллиант, обрамленный холодным платиновым ободком. Его золотые глаза, неотрывно глядящие в ее янтарные, были глубоки, серьезны и невероятно уязвимы.

— Элиана… – его голос прозвучал низко, чисто, перекрывая шум прибоя. В нем не было привычной власти. Была мольба. Была надежда. Была вечность, предлагающая себя на суд мгновения. – Ты… выйдешь за меня?

Время остановилось. Чайки будто замолчали. Волна замерла у их ног. Весь мир сжался до точки – до ее лица, до его глаз, до сверкающей капли в бархате.

Она замерла. Секунду. Две. Казалось, вечность.

Потом… все взорвалось.

— ДА! – крик сорвался с ее губ, громче рева океана. Не сомнение, не вопрос – чистый, оглушительный, ликующий вопль! Она не пошла, она подпрыгнула на месте, как ребенок, забыв про платье, про волны, про все на свете. – ДА! ДА! КОНЕЧНО, ДА!

Она рухнула перед ним на колени прямо в воду, обвив его шею руками, осыпая его лицо, губы, глаза лихорадочными, мокрыми от слез и морской воды поцелуями. Ее смех звенел, смешиваясь с плеском волн.

— Да, Дамьен! Тысячу раз да! Вечно да! – Она отстранилась, хватая его руку с кольцом. – Дай! Дай скорее!

Он, ошеломленный, счастливый, ослепленный ее реакцией, с трудом вынул кольцо из коробки. Его пальцы дрожали, когда он надевал холодную платину на ее теплый палец. Бриллиант вспыхнул на солнце, поймав в свои грани весь свет дня, весь восторг ее «да».