Книга Любовь как приговор, страница 166 – Татьяна Кравченко

— Расскажи. Как это... произошло. Его смерть.

Элиана сжала страницы так, что кожа побелела. Она закрыла глаза, собравшись с силами, и начала говорить. Тихо. Монотонно. Без прикрас. О их встрече. О свадьбе. О ритуале. О мгновении слабости, когда его щит дрогнул. О ее поисках Дамьена. О его последнем взгляде – на нее – полном любви и... покоя. Она говорила, и слезы – тихие, горькие – текли по ее щеке, падая на кожаную обложку дневника.

Адриан сидел неподвижно, как изваяние тьмы. Лицо – маска ледяной ярости, но в глазах – бурлила бездна скорби и невыносимой боли. Когда она замолчала, повисла тишина, еще более невыносимая, чем до этого. Потом он резко дернулся. Бокал с остатками бордовой жидкости вылетел из его руки, разбившись о стенку салона с громким, дребезжащим звоном. Темная жидкость брызнула на бежевый ковер.

Стюард мгновенно материализовался из передней части, испуганный и растерянный. Он замер, оценивая напряжение, витавшее в воздухе, потом торопливо принялся собирать осколки, стараясь не дышать.

Элиана, с еще влажными глазами, протянула дневник Адриану, раскрытый на определенной странице. Ее палец дрожал, указывая на строчки.

— Вот. Тут. Про тебя. Он писал...

Адриан медленно, словно боясь ожога, взял фолиант. Его взгляд упал на аккуратный, узнаваемый почерк брата. Он читал о том, как Дамьен, узнав, что Адриан пропал, бросил свои поиски смерти. Бросил навязчивую идею, которая пожирала его годами. Вместо этого – более пятидесяти лет он искал. Искал Адриана. Рассылал гонцов, ворошил архивы, шел по самым темным тропам мира, вынюхивая след. Искал отчаянно, яростно, с той же страстью, с которой раньше искал конца.

Адриан замер. Весь. Дыхание застряло в горле. Мир сузился до этих строчек. "Он... искал меня? Пятьдесят лет? Бросил ради меня... свою навязчивую идею?" Всё его мироощущение дало трещину. Он думал, что брат бросил его, забыл, погрузившись в свою агонию и новую любовь. Думал, что стал ненужным. А Дамьен... Дамьен бросил всё ради него!

Потом Дамьен написал: «Адриан не хочет, чтобы его нашли». И только тогда, с тяжелым сердцем, он оставил поиски.

Адриан внутри взорвался. «Глупый! Я был глупый, как ребенок! Какой-то сопляк, обидевшийся на брата!» Он обвинял Дамьена в предательстве, а сам совершил куда большее – украл у брата возможность объясниться, украл годы, которые могли быть прожиты вместе. «Он имел право! Право искать свою смерть! Право распорядиться своей жизнью, как хотел! А я... Я из-за своих чертовых амбиций, своей гордыни... даже не попрощался с ним! Не сказал... ничего!» Его кулаки сжались так, что когти впились в ладони, выступая капельки темной крови. Стыд, горечь и невыносимое раскаяние затопили его, глубже и больнее, чем любая ненависть.

Остальной полет прошел в гробовой тишине, еще более напряженной, чем до этого. Элиана не смела шелохнуться, чувствуя бурю, бушующую в сидящем напротив Владыке Тьмы. Адриан сидел, уставившись в одну точку, его лицо было непроницаемым, но энергия, исходящая от него, была как раскаленное лезвие. Между ними лежал дневник – немой свидетель любви брата, ставший мостом через пропасть ненависти и причиной новой, еще более сокрушительной агонии. Самолет несся в ночь, к войне, а в его салоне разыгрывалась своя, невидимая битва за прошлое и, возможно, за будущее.