Книга Хозяйка бродячего цирка, страница 89 – Дия Семина

Наверное, того жениха, что мне назначит царица, тоже порадует мой внешний вид.

Мы вдруг ускорились, проспект освободился. И теперь едем вполне быстро. И вдруг!

Мои глаза выхватывают знакомые буквы на фасаде шикарного ресторана.

«АДЕЛЬ»

— Стой! — кричу кучеру, тот с перепугу чуть не свалился, прокатил нас вперёд метров двадцать и остановил экипаж.

Спрыгиваю и чуть не бегом возвращаюсь.

Ошибки быть не может, этот ресторан носит моё имя!

Время обеда, и перед заведением стоят люди, неужели это место настолько популярное?

Я должна войти, спросить кто хозяин.

И в этот момент в сознании обжигающая мысль, войду, узнаю и что толку? Скажу, что меня орденом наградили за заслуги перед отечеством и заставят теперь плясать под чужие дудки?

Постояла несколько секунд, нанесла себе ещё больший душевный удар, от которого и вдохнуть-то больно, и пошла обратно в карету, попросила закрыть крышку, чтобы ничего не видеть.

До премьеры я фактически все дни пролежала в постели, как и предсказывала сама себе.

Сил вообще нет ни на что. Тьма окутывает разум, старая, знакомая, и очень злая. Я с ней на ты после первой недели в этом мире. Но сейчас нет призраков, нет Петры или хотя бы отца настоящей Адель. Я одна против монстров, которые уже без обиняков и без намёков открыто говорят, что мне пора в мир иной:

«Твоё существование в этом мире бессмысленно, и не оправдано. Скоро Смерть придёт за тобой, теперь уже навсегда!»

Вот такой вердикт я получила от одной гадости, что приснилась мне в ночь перед театральной премьерой. Стоит ли говорить, что проснулась я в три часа ночи, под звуки тикающих часов и не смогла больше уснуть.

— Я не могу пойти в театр в таком виде.

А вид у меня, как у человека, пережившего чуму или ковид. Синяки под глазами, бледная, тусклый взгляд. Но, с другой стороны, теперь я похожа на бледную моль, как все и хотели. От яркой артистки цирка не осталось и следа.

— Тебя представят на премьере княгине Разумовской или княгине Орловой. В зависимости от того, кто будет. Но самое важное, тебя представят жениху. Граф Владимир Оболенский, он серьёзный, богатый и красив. Тебе сказочно повезло, если он обратит на тебя внимание.

— Мне всё равно!

Агнес рассердилась.

— Нет! Тебе не всё равно. Ты протестуешь, это понятно! Но так нельзя. Сейчас приедет опытная камеристка и с помощью пудры, румян и чёрного карандаша вернёт тебя былую красоту.

— А вас не удивляет, что вы сами сказали о былой красоте. Я умираю. Понимаете ли вы меня? Умираю! Мне сегодня сказала какая-то гадость во сне, что от силы осталось несколько дней и они меня заберут. Я не оправдала надежд этих духов, призраков, не могу работать медиумом. Возможно, я лишь инструмент. Спасла страну от великой и ужасной войны, на том моя миссия выполнена. Пойду на премьеру, но без косметики, пудры. В платье без корсета, если не хотите заказывать катафалк к театру, лучше не заставляйте меня.

Я поступила жестоко, такие слова больно ранили Агнес, но это право умирающего, прожить последние дни, как хочется. И она смирилась, отбросила браваду, и желание заставить меня произвести в театре фурор.

Приезд какой-то супер камеристки отменили. Горничная помогла одеться, сделала мне простую причёску. Но Агнес теперь уже очень тихо попросила меня выбрать самое красивое платье, и я согласилась. Помирать, так в шикарном платье, но поверх пришлось накинуть кружевную шаль, я мёрзну, как в лютый мороз, пальцы ледяные.