Книга Токсы академии Акалим. Книга 1, страница 52 – Мария Ермакова

Вздохнув, я поднялась. Нужно возвращаться, написать очередное письмо папе и ложиться спать.

— Мне пора, Валли.

Дракусь приоткрыл глаза, зевнул, а затем встал и пошел за мной. В этот раз я поднималась по каменным ступенькам гораздо уверенней – начала запоминать, куда ставить ноги, за какой камень хвататься. Помогали свет фонарика и редкие направляющие бодания дракуся.

У калитки мы распрощались. Мне снова показалось, что Валли произнес мое имя. Но разве драконы умеют разговаривать?

Вернувшись в свою комнату, я позабыла и про письмо папе, и про сон, обложившись книгами из списка Сноворса. Я должна узнать об этих волшебных существах как можно больше!

Утро с зубной щеткой вовсе не то, что утро без нее! Эта приятная мелочь привела в отличное настроение, и на утренней пробежке я неслась, словно ветер, а в траве скакал козлом и периодически летел кубарем Валли. Добежав до той точки маршрута, в которой нужно было поворачивать, я дождалась, когда дракусь догонит меня и сказала:

— Я наблюдала за тем, как ты бегаешь. И, знаешь что, бегаешь ты отвратительно!

Дракон озадаченно плюхнулся на попу.

Оглядевшись, отломила хрусткую травинку и прямо в дорожной пыли нарисовала дракуся, бежавшего, задрав голову и хлеща себя хвостом по ногам.

— Смотри, сюда, – ткнула палочкой в хвост для наглядности, – он не должен тебе мешать, а ты все время закидываешь его между лапами и даже наступаешь на него! Вот тебе первая причина, по которой ты летишь кувырком. Ты – сам для себя препятствие!

Валли, обернувшись, озадаченно посмотрел на хвост. Хвост недовольно шевельнулся.

— Твоя голова, – я показала на голову нарисованного дракона. – Она слишком высоко, из-за этого корпус задирается вверх, и ты не видишь, что у тебя под лапами. Вторая причина: ты сам себе перекрываешь обзор!

Дракусь заинтересованно подвинулся ближе, наблюдая за тем, как я рисую другого дракона. Этот бежал, вытянув спину и хвост в одну прямую линию, держа шею не вертикально, как шхуна – мачту, а под небольшим углом к поверхности земли.

— Видишь? Твой хвост не мешает лапам, и они не запутываются, а шея с головой не усиливают сопротивление воздуха, поэтому туловище не отклоняется назад. Давай, пробегись таким образом вон до того дерева и обратно.

Когтистый палец ткнул в хвост на втором рисунке. Усеянный костяными шипами хвост неуверенно распрямился.

— Сильнее тяни! – командовала я. – Почувствуй натяжение между хвостом и спиной! Они должны стать одним целым. Шею ниже. Голова чуть выше травы, чтобы видеть, куда ты бежишь, но не более того. Давай! Раз, два, три, пошел!

Валли стартанул с места, обдав меня облаком пыли, и вломился в траву. Несколько идеальных прыжков, и я вижу, как заваливается его голова на длинной шее. Похоже, теперь он запутался в лапах!

Я заставила дракуся побегать по дороге мимо меня, чтобы понаблюдать за тем, как он это делает. Вдохновленный вниманием, Валли носился, как ужаленный, а я едва сдерживала хохот, потому что он напомнил нашу курицу, которую папа ласково звал Дурой. Птица была бедовая и внезапная, – прямо как Валли! – все время пыталась летать, и ее то уносило порывом ветра на крышу дома, то закидывало в близь лежащие водные ресурсы: лужи, ручьи, колодцы и пруд. Когда отцу надоело вытаскивать Дуру из злачных мест Замошья, он решил отправить ее в суп. Не тут-то было! Птица совершила свой самый ошеломительный кульбит и угодила на крышу скоростного почтового онтиката, проезжавшего мимо и направлявшегося в центральные регионы страны. О дальнейшей судьбе Дуры история умалчивает.