Онлайн книга «Заступница»
|
Мира, услышав, как её назвали, замирает, будто не в силах пошевелиться, а я негромким голосом, чтобы новоявленная сестрёнка не слышала, рассказываю ему мои мысли по поводу того, что хотели с ребёнком сделать, и вот от моего рассказа папочка становится всё смурнее. Тридевятое не просто сказка, здесь и люди живут. А люди бывают очень разными, хоть Милалика и постаралась предусмотреть абсолютно всё. Но подлость людская никуда не делась, потому дело может оказаться до невозможности грязным, ибо проклятье на Мире было материнским. Лишь услышав это, я понимаю, что злюсь, потому что проклинать своего ребёнка… Папа помогает нам троим устроиться в карете и отправляет домой, а у него самого сейчас много работы. Мира сидит в моих объятиях и тихо рассказывает о своей жизни. Я слушаю её… Вот у меня доченька, пробившаяся сквозь миры душа, — я и помыслить не могу, чтобы ей что дурное сказать! Мамочка меня ждала, даже когда стало известно, что нет меня больше! А они… они… они… Родную дочь как прислугу использовали лет с пяти. Оттого она так юно выглядит — сердце расстроилось, потому что в страхе жила. Тяжёлая работа, колотушки и избиения, даже несмотря на указ Милалики! Наложили на ребёнка проклятье запрета, и не заметил никто… Проклятье то для сохранения тайны накладывается и совсем не на детей… Так мы и приезжаем домой, где малышка моя уже ждёт родителей, сразу же бросаясь ко мне. А Мира опять плачет, глядя на то, как мы обнимаем наше волшебное чудо. Но тут вступает мамочка, сходу называя её «доченькой», принимаясь гладить и утаскивая мыть. Ну и мы всей толпой помогать идём, потому что Мира наша сестрёнка. Она ещё в это не верит, но это именно так и никак иначе. Материнское проклятье ребёнка биологических родителей практически всегда исключает, потому что это приговор в Тридевятом. Убийство ребёнка это, хоть она и жива. Царь с царицей такого очень не любят, это я уже знаю, так что нас становится сразу больше. Вот такая сказка. Ну а затем помытая Мира пытается есть совсем немного, но со мной такое и у Ладушки никогда не проходило, поэтому новая сестра сидит рядом с доченькой моей, и обе открывают рот, когда я ложку подношу. Ладушка-то уже и сама может, но просто обожает, когда кормит мама или папа, а Мира просто в шоке, потому что я же не просто так кормлю, а с потешками, с шутками, прибаутками… — Вы… Я… — пытается опять сформулировать сестрёнка. — Что со мной будет? — Ну что будет… — мамочка будто раздумывает. — Будешь ты мне доченькой, а Веле — сестрой. Согласна? И опять начинается слезоразлив. Мира верит как-то сразу, просто с ходу, попав в тёплые ласковые мамины руки, поэтому первое робкое «мама» звучит довольно скоро. А там и папа с работы возвращается, обрадовавшись ещё одной своей дочке. И оттого, что её так быстро приняли, моя сестрёнка, видимо, решает побить знаменитый рекорд Несмеяны. Это байка, конечно, о рекорде Несмеяны, потому что тут сказка о ней была очень грустной, но шутят так все вокруг, а Мира, ощутив себя дома, успокаивается. И вот когда сестра и доченька уже уложены спать, папа начинает свой рассказ. Он понимает, что нам знать надо, потому что у сестрёнки и кошмары, и страхи полезут обязательно. — Мать её считала, что дитя ей подкинули, — объясняет папа, — забыв о том, что рожала. Почему она так считала, выясняется, но, скорее всего, подлили чего-то. Нужно было им наследницу извести. |