Онлайн книга «Заступница»
|
— Скоро тут будет, малышка, — вздыхает названный Изей нестрашный. — Ох, узгибитене мэйделе[14]… Сара, скажи, её?.. — Чтоб да, так нет, — качает головой она. — Максимум, попытка, но нашей мэйделе хватило… И вешали её ещё, и избили, и не хочу знать, что ещё… Горло сорвала, заикается, наверняка и не ходит… Стас скоро будет тут, значит, всё хорошо. Не может быть плохо там, где есть мой любимый. Узнает ли он меня? Примет ли? Я не знаю, но очень-очень надеюсь, что да. Мне очень больно, так больно, что сил нет терпеть, отчего я тихо скулю. Тётя Сара гладит меня по голове и песенку поёт, от которой как-то становится спокойнее на душе. Наверное, это колыбельная, потому что в ней все спят. Ну ещё темно здесь и как-то очень тихо. Но меня не пугает тишина, даже боль, больше похожая на ту, что стала привычной, пока меня Стас не защитил; боль тоже не пугает, просто сдержаться трудно. Тётя Сара зовёт Таню, и к ней подходит девочка лет четырнадцати, наверное, с белым платком на голове. — Посиди с Лерой, Танечка, — просит эта волшебная женщина. — Я остальных посмотрю пока. Она не помнит ничего, сильно мучили нашу мэйделе… — Да, тётя Сара! — звонко отвечает эта девочка, а потом садится рядом со мной, принимаясь гладить по голове. — А г-где мы? — тихо спрашиваю я, чтобы поберечь горло. — Мы в партизанском отряде, — улыбается мне Таня. — В Одессе. Вот придут наши, погуляем с тобой по Приморскому, и ты сразу всё вспомнишь! Главное, что ты выжила, а остальное приложится. — У ме-меня но-ноги… — пытаюсь я объяснить, но она только гладит меня, говоря, что всё наладится. Ноги действительно как чужие, я ими шевелить не могу, и непонятно почему — или нелюди что-то во мне сломали, или от страха, я слышала, такое может быть от страха ещё. Но меня, кажется, совсем не хотят выкидывать, а я просто наслаждаюсь лаской старшей девочки. Прикрыв глаза, стараюсь отвлечься от тяжёлой жгучей и тянущей, горячей боли. Кажется, у меня начинает получаться. Сорок второй год двадцатого века — это большая война, Великая Отечественная, которую помнят до сих пор. Страшная война, в которую я угодила. Если вспомнить, то я перед тем, как здесь очутиться, нехорошие вещи думала, значит, получается, сама виновата? Смерть же сказала, что о чём-то хорошем надо думать, или как-то так, не помню уже точно, как она говорила… С этой мыслью я засыпаю. * * * Я просыпаюсь медленно, будто нехотя, ощущая, что меня очень осторожно, но уверенно ощупывают. Глаза открывать просто боюсь, потому что, а вдруг там кто-то страшный? Поэтому я лежу тихо-тихо, ожидая, пока неведомо кто уйдёт. — Гецидлт?[15] — задаёт вопрос мужской голос совсем рядом со мной. — Прувн[16], — отвечает ему голос те́ти Сары. — Таки не вышло у злодеев, но замучили так, что не помнит ничего. — Да, так бывает… — вздыхает этот страшный. — Не бойся меня, мэйделе, я не причиню тебе зла. Я открываю глаза, видя мужчину в че́рном рядом со мной. Он что-то шепчет, только я не понимаю, что именно. Но мне при этом отчего-то не так страшно. От его ше́пота почему-то становится спокойнее на душе, но я не понимаю, из-за чего. Дышится мне не очень свободно, но это понятно — больно же, поэтому, наверное. Вот дождусь Стаса… — А ч-что в-вы ш-шепче-те? — с трудом выговариваю я. |