Книга По снегу босиком вместе, страница 99 – Нани Кроноцкая

Охлаждающие артефакты дарили прохладу, но сидеть целый день в своем доме уже не хотелось. Подвижные, любопытные, вечные оборотни начинали скучать. Привычка вечно жить словно в эпицентре сразу всех мировых катаклизмов все же сказывалась.

Медленно, осторожно, соблюдая все правила жесточайшей конспирации могущественная пара изучала окрестности, совершая вылазки в горы, к океану, в зеленую долину, которая и зеленой-то была только сверху.

Низкие северные кустарнички боязливо жавшиеся к холодным камням покрывали старые осыпи, выползали до самого подножья крутых склонов Южных Анд.

Патагония.

Куда еще могло занести невозможную Венди? Край света, во всей красе своей и неизведанности.

Лер очень долго над этим смеялся, когда обнаружил наконец их «актуальную локализацию». Случайно, играя с маленьким артефактом — «компасом» обучая его азам современной географии. Сначала маленький шарик упорно твердил, что ни «за пределами Ойкумены», потом ничего, смирился с действительностью двадцать первого века и стал разговаривать не на латыни.

И вот, светлым утром обычной патагонской весны в их маленькой кухне неожиданно совершенно появился один темный гость.

Когда Лер вышел, потягиваясь, почесывая волосатую грудь, в первозданной красе, так сказать, то есть покрытый лишь густой человеческой шерстью, он глазам своим не поверил.

За их столиком важно восседал Илья Корвус. Перекатывая в ладонях как раз тот самый сговорчивый географический артефакт.

— Думали, не найду? — ухмыльнулся ехидно.

— Аве, милейший. Если честно, и думать забыли.

Тут Гуло сообразил, что гостей встречать без штанов как-то не комильфо. Несколько секунд размышлял над проблемой и хмыкнув, ушел в спальню обратно.

Илья проводил его взглядом, не сдержав широчайшей улыбки.

Значит, у них все получилось. Лер выглядел, как включенный на полную мощность прожектор: он силой магии просто сиял.

Судя по тихому шепоту за тонкой стеной, Ди очень скоро появится тоже. Первая любовь, недостижимая мечта Корвуса. Люся была совершенно другой: теплая, добрая, очень родная. И чувства его были тоже другими, о Ди он долго Грезил, и вряд ли бы даже решился еще раз к ней прикоснуться.

О таких, как она, поют песни, слагают поэмы и…

Появление этой самой мечты, одетой в одну только майку мужскую, непозволительно тонкую, ничего не скрывающую. С копной спутанных белых волос, которые она безуспешно пыталась прихватить в высокий узел длинной медной шпилькой, отчего эта чертова майка предательски задиралась, вызвав у Ильи натуральное головокружение.

Он громко сглотнул, схватил со стола стакан с теплой водой и выпил ее одним залпом.

Ди удивилась, недоуменно перевела свой фиалковый взгляд на смеющегося беззвучно мужа и нахмурилась.

— Птичка, ты бы оделась. Похоже, некоторые не готовы к твоим метаморфозам.

Та только лишь отмахнулась, усаживаясь перед Корвусом. Тот медленно и мучительно покраснел. На шее у Ди явственно красовались следы их весьма бурной супружеской ночи (или дня, кто его знает) и не только не шее. Она тоже буквально пылала энергией, и изменилась. Так сильно, что Илье теперь проще разговаривая с ней и вовсе глаза закрывать. А лучше даже выйти. Потому, что кроме всего прочего, Ди еще и божественно пахла.

Ему много раз объясняли уже простую и незатейливую истину: всех птицелюдей тянет к этой маленькой древней. Это законы природы иных.