Книга По снегу босиком вместе, страница 134 – Нани Кроноцкая

Величайший из демонов, само воплощение зла, заболевший неизлечимой болезнью, — любовью.

Он был темен сейчас как сама Преисподняя и языки яростного огня, вырывающиеся из-под кожи, текущие по орнаментам татуировок лишь подчеркивали это гнетущее сходство.

— Они живы? — Фил задал наконец самый главный вопрос.

— Я не чувствую запаха смерти. А враг мой… — Авва шагнул ближе к самому краю обрыва и к чему-то прислушался. — Ему хорошо тут досталось. Внезапно. Надо заметить, что я удивлен. Мне не зря так нравились твои друзья, Рафаил. Они — воплощение силы.

— Мы все светлые, ты забываешь.

Рафаилу тоже нравился этот темный. И вовсе не потому, что стечением обстоятельств они с ним оказались вдруг самыми близкими родственниками. Авва презирал род людской, — бесконечно, был циничен, жесток, но… этот демон был абсолютным олицетворением жестокой правды. Той, что способна убить и совсем никому не нужна.

Именно от отца Филу достался его страшный дар, он теперь это понял. Родись сын полноценным, темным демоном, всем было бы проще. Но…

— Вы серые. До сих пор это делало вас слабее, но уже очень скоро может стать вашим старшим козырем, вистом. Если у нас сейчас все получится. Кстати, а ты убить меня сможешь?

Это все было сказано очень спокойно и буднично, как будто бы он сообщал свои планы на вечер или партию в шахматы.

— Что ты задумал? — Фил напрягся, неосознанно отпуская свой дар обличителя.

Демон поморщился, как от запаха свежих фекалий.

— Убери это все, я и сам так умею, сынок. Видишь, вон там, странное облако? — он махнул куда-то влево и вниз, но Фил сколько не всматривался в том направлении, ничего не увидел. — Да подойди сюда ближе и посмотри.

Шаг вперед, молниеносный рывок и Рафаил тут же беспомощной куклой повис над бездонным обрывом, прижатый внушительной тушей отца. Он не успел даже пошевелиться, да это было теперь совершенно бессмысленно: огромный и мощный древний его многократно физически превосходил. Словно огромный камень придавил его сверху, горячий и совершенно безжалостный.

— Слушай, щенок! — казалось, яростный шепот проникал в самый мозг, всверливаясь в подсознание, подчиняя, лишая простой человеческой воли. — Он вернулся. Убить величайшего демона может лишь равный по силе. Архангелы высоко, им недосуг. Придется мне снова разгребать это дерьмо. Хрюкни, если ты меня понял.

Фыркнул, всем нутром своим понимая сейчас: демон не лжет.

— Хороший мальчик. Сейчас мы с тобой тут немножечко покувыркаемся, а потом ты меня аккуратно прирежешь. От уха до уха. Голову не отрезай, я тебя умоляю, шрам некрасивый останется, а ошейники я не люблю. Хрюкни еще раз, мне нравится.

Фил ударом плеча попытался достать длинный нос демона, но в ответ получил болезненный укус, и заорал.

— Так даже лучше. Самое главное: как только я живописненько тут упаду, ты глотнешь мою кровь. Ровно глоток, и смотри, не особенно увлекайся. Потом вероломно меня тут оставишь, можешь даже пнуть для пущего правдоподобия, и совершенно свободен. Хрюкай.

— Я далеко не уйду.

— Побежишь даже. Живенько и с прискоком. Это мой враг, заруби на своем безобразном носу, у нас с ним свои счеты. Хрю?

Фил слова рванулся, был тут же жестоко укушен, но демон заметно ослабил свою хватку. Выбора не было: или верить отцу, или… падать туда, где летят облака. Собственно, как обычно.