Книга По снегу босиком вместе, страница 112 – Нани Кроноцкая

— Прислушайся к себе, — прошептал очень тихо, зачем-то придвинулся, обнимая жену. А потом и вовсе одним мягким движением переложил ее голой спиной прямо на себя сверху. — Закрой глаза и почувствуй.

Горячая ладонь накрыла низ женского живота, вторая, нежно погладив небольшую упругую грудь, оказалась на горле, продолжая ласкать его. Ди послушно сосредоточилась, ощущая себя. Тщательно анализируя, с привычной дотошностью инквизитора.

Что так ее удивило минуты назад? Эта необъяснимая радость… она чувствовалась ей и сейчас. Так, как будто бы в Ди загорелась звезда. Еще крохотная, но уже очень светлая. Маленькое солнышко, согревающее душу теплом.

— Лель, что это? — она вдруг задрожала и дернулась. — Что?

— Ветерок, ты зачем испугалась? Для тебя это неожиданность? — полный нежности поцелуй в шею.

— Да! Лель, я… так же не бывает? Так быстро? — голос ее сразу осип, и холодея от ужаса Венди села, сползая с разом вдруг окаменевшего мужа.

Он тоже медленно поднялся и сел с ней рядом, мучительно растирая ладонями свое все еще заспанное лицо.

— Забавно, — голос его в темноте прозвучал неожиданно-холодно. — Для тебя это неожиданное открытие?

— Я боюсь, Лель! Очень, боюсь, ты не понимаешь!

Она всхлипнула вдруг, сорвавшись с кровати, и зашлепала босыми ногами по гладкому полу на кухню. Тихое шипение и витиеватые очень ругательства то ли на чагатайском, то и им вовсе на древнем уйгурском сообщили Леру том, что в домашнем источнике Венди воды не нашла.

Ничего удивительного. Она ведь не стала другой, его Венди. За сотни лет так и не стала, чего он хотел от нее? Лер растерянно слушал ее эти метания и пожалуй впервые за долгую свою жизнь совершенно не знал, что им делать.

Разговаривать с ней в этом ее состоянии было бессмысленно, они лишь гадостей друг другу наговорят. Успокаивать? Резонно заметит, что расхлебывать этот кошмар не ему. Промолчать? А если она попытается вдруг избавиться от этой «внезапно возникшей» проблемы? От одной только мысли об этом Лер снова похолодел. Внутри что-то сжалось, рождая холодное, злое. И очень невовремя всплыли в памяти вдруг слова Клавдия: «Если дева не хочет дитя от тебя, уходи. Ты и сам ей не нужен. Она может обманывать и себя и тебя, но найди в себе мужество это принять и уйди.»

Кулаки сжались сами. Хотелось развернуться и действительно просто уйти, на край света, в другую вселенную, не оглядываясь и не вспоминая больше уже ни о чем.

Громко выдохнул, спускаясь с кровати. Сеанс малодушия завершен, настало время мужских поступков и мужских слов. Медленно вышел на кухню, одевая штаны на ходу. Гуловообще не любил носить одежду. Дай ему волю, так и ходил бы всегда обнаженным, но сейчас отчего-то подобная откровенность ему показалась неуместной.

Венди тоже закуталась в какую-то простыню. Усевшись прямо на пол, она закрыла лицо ладонями и молчала. И только по содрогающимся судорожно плечам Лер понял: она горько плакала.

Ей было больно и страшно, а он совершенно не понимал почему.

Все живые существа этого мира издревле размножались. Да, ему самому за нее было тревожно: такая маленькая, такая легкая, настоящая белая птичка. И он: крупный зверь, легко размещавший ее на плече. Но всемультиморфы крепки и живучи. Почему же тогда она плачет? Зачем все свои мысли опять закрыла от мужа?