Книга Морской эмир, страница 21 – Сильвия Лайм

— Ты станешь моей по-настоящему, Александра… Саша. Однажды. Не в воде и не во сне. Наяву. И тогда весь мир будет у твоих ног.

Его голос звучал низко и искушающе. На мягких губах едва заметно играла дерзкая улыбка.

— Не слишком ли смелое утверждение про весь мир? — приподняла бровь я, набравшись смелости неизвестно откуда. И тоже будто бы улыбнулась.

Не верится.

— Пока что мир не твой, — добавила я.

— Он и не будет моим, — покачал головой император, и его губы растянулись шире.

Он прекрасно понимал, что я ничего не поняла. Что, укуси его кальмар, он имел в виду?..

— В любом случае утверждение сомнительное, — фыркнула я и хоть и не без труда, но заставила себя встать с колен императора. — Вот-вот кончится действие твоего огненного вина, и прости-прощай. Может быть, я вообще влюблюсь в Тирреса и останусь в Айреморе? Или влюблюсь в какого-нибудь местного симпатичного русала?..

С каждой секундой, что я становилась дальше от Сициана, на мне все отчетливей появлялась одежда. Это было приятно. Не хотелось бы разгуливать голой даже в альтернативной реальности.

Сперва оказавшись спиной к императору, я не видела его реакции на свои слова. Но, резко развернувшись, наткнулась на такой горящий бешеный взгляд, что стало трудно дышать.

Сициан умел сжигать одними глазами.

— Ты обещала, что будешь моей. Что останешься со мной. И я отдал тебе виал Первых драконов, — напомнил он болезненно спокойно. Предупреждающе. — Ты не держишь свое слово?

— А ты мне лгал, — пожала плечами я, удивляясь тому, что он тоже уже одет и с трудом, но все же заставляя себя отвернуться. Разорвать связь наших глаз, от которой все переворачивалось внутри. — Не сказал, что ты вампир. Потом солгал, что об этом никто не знает. Считаю, что при таких обстоятельствах сделка была нечестной, — бросила я, внутренне съежившись от собственных слов. И, даже не видя реакции императора, заранее паникуя. Но ничего, отступать некуда. — Может, знай я заранее, что ты вампир, никогда не пошла бы на такой договор.

— Я не лгал тебе, — сквозь зубы процедил Сициан.

Кресло под ним медленно трансформировалось в золотой трон Красного дожа. С каждым мгновением атмосфера вокруг нас становилась все более напряженной. И все более очевидным становился статус мужчины, с которым я вела этот тяжелый и опасный диалог.

— Никто не знает, — добавил он.

— Аурия Лиана знает, — резко оборвала его я, снова взглянув в хмурое темное лицо, на котором только глаза жили своей огненной жизнью.

Из-под внезапно появившегося распахнутого черно-золотого камзола с красной оторочкой выглядывал огненный дракон-тату. Он в бешенстве распахивал пасть и поливал все вокруг пламенем. В отличие от неподвижного Сициана, который делал вид, будто абсолютно спокоен.

— Она знала, потому что была единственной аурией с силой, способной частично сбросить с себя очарование вампира. И она была в сознании, когда я… целовал ее.

Меня передернуло. И, к моему неудовольствию, большую часть этой неприятной реакции составляла ревность.

— Знала? — почему-то уловила я одно-единственное слово из всей этой тирады.

— Мертва, — отрезал дож. Острый алый взгляд жестко сверкнул.

Я проглотила комок в горле.

— Больше никто не знает? — спросила я, отвернувшись и глядя в стену, на которой на глазах нарисовывались узоры, какие были в тронном зале Хальвейля.