Книга Король Сапфир, страница 92 – Сильвия Лайм

— Привет! — поздоровалась совсем не так, как принято в Стальном королевстве. Но Змей всегда слушал и никогда не ругал. — Знаешь, у меня тут такое случилось! — хмыкнула негромко, выныривая у основания хвоста, вставая на ноги, а затем залезая на спину могучему существу. У него там среди спиралей тела получалось уютное гнездышко, в котором можно разлечься, словно в кресле. Не уверена, что тот, кто создавал монумент, предполагал такой вариант его использования, но мне было все равно. Лишь бы змей не обиделся. Но фальмерит теперь приятно согревал после холодной воды и воздуха, полного умбрисов, и казалось, что я своим телом согреваю его в ответ. Словно у нас эдакий симбиоз.

Я улыбнулась.

— Не буду рассказывать тебе в деталях, а то, чувствую, ты слишком смутишься. Но одним словом — это было… да жесть это была! Вот как есть жесть!

Усмехнулась.

Змей молчал, но его теплую тишину я воспринимала как одобрение.

Я покачала головой, вспоминая все, что произошло за последние часы. Ал, Сициан, вампиризм…

Потерла шею, куда совсем недавно погружались клыки, а мне даже не было больно. Приятно было. Да так, что вспоминать неловко.

Под пальцами чувствовались две еле заметные точки припухлости, но на этом все.

— А знаешь, чего я пришла-то к тебе, — проговорила задумчиво. — Я ж тут Имраю встретила. А она, представляешь, обронила, что террисы неразговорчивы.

Бросила короткий взгляд вверх. Мощная морда Подземного змея была все так же спокойна и бесстрастна. Словно статуя совершенно пуста… и проклятые умбрисы выпили ее досуха.

Не верилось, что Тенемару победил его. Не хотелось верить.

— А вот откуда ей знать, разговорчивы ли террисы, а? — продолжала я болтать, как и весь прошлый месяц. Как бы сама с собой, но в глубине души надеясь, что статуя слышит.

Тенемару сказал, что Змей — олицетворение колдовского духа, которого утратили аватары земли. Но что, если это не только дух, но и сам бог земли Виншу? Ведь, по преданиям, Виншу растворился в силах природы. Может быть, он стал и частью чаротвердных аватаров, и камней, и статуй…

— Может быть, террисы вообще любители почесать языком, а? Как ты думаешь? — спокойно рассуждала я, ни на чем не концентрируясь и рассматривая пещерные сталактиты, мелкую рябь воды и блестящую чешую из фальмерита.

Иногда мне даже удавалось отогнать умбрисов, что ползали по могучему телу, покусывая его клычками. Рядом со мной тени предпочитали не находиться. А все потому, что недавно мне удалось освоить новый фокус. Теперь я отращивала невидимые щупальца кракена, как бы такие, которые состояли лишь из чароводной магии, но были незаметны простому глазу. И вот эти щупальца отпихивали умбрисов, как назойливых червячков.

— Ведь никто не слышал, что они говорят, не потому, что они не говорят, а потому, что их и не видел— то никто! — вещала я, входя во вкус. — Может, террисы, к примеру, любители петь. А талант их никто не слышит. У меня, кстати, есть отличная песня на этот счет. Я ее еще в детстве придумала, да спеть было некому. В общем-то, и музыки для нее никто не написал, но разве ж это повод скрывать шедевр? — я хохотнула. — Вот тебе сейчас спою — может, ты оценишь, потому что она практически про тебя, я считаю.

Деловито прочистила горло и, как могла, без особого мотива, запела: