Книга Король Сапфир, страница 172 – Сильвия Лайм

Прикосновение было крохотным, едва заметным. Но и оно жгло. Кожа Саши казалась нежнее дорогого шелка, на котором она лежала.

Император наклонился и мягко отодвинул одну ногу догарессы в сторону, опустился ниже и коснулся губами края лодыжки.

На мгновение стиснул челюсти, понимая, что слишком быстро пьянеет. Он уже был напряжен до предела.

Он не собирался ее будить, хотел лишь касаться ее. Это ведь не так много, верно?.. Она была его. Только его. И он хотел в очередной раз доказать это себе.

— Я же имею право целовать свою жену, верно? — еле слышно произнес он, глуша жесткий хриплый голос императора, который всегда делает только то, что считает нужным. Только то, что хочет.

Потерся носом о гладкую кожу и, не имея сил отказать себе, осторожно прикусил, глядя на догарессу снизу вверх.

Она улыбнулась во сне и тихо выдохнула.

Мгновенно бросило в жар. В брюках стало тесно. Каждое крохотное движение отзывалось внутри кипящим вином. Будто нарочно, Саша пошевелилась, не открывая глаз, коснулась основания сорочки и потянула ее наверх.

Нижнего белья не было.

Сициан стиснул зубы, сквозь которые едва не прорвалось рычание. Он не мог отвести взгляд. В паху потяжелело, жажда взять ее стала столь велика, что у императора перехватило дыхание.

Всего один раз… Ну и игнисы с тем, что она проснется…

— Нет, — качнул головой он, закрывая глаза, стараясь удержать себя в руках, стиснувших простыню и прорвавших ее удлинившимися драконьими когтями.

Он снова скользнул губами по красивому изгибу женской ножки, от которой было невозможно оторваться. Поднялся по икре к бедру, провел языком, зажмурившись от удовольствия, как тигр.

Саша чуть изогнулась во сне и отрывисто задышала.

Все. Остановиться было уже никак.

Он легонько провел пальцем по мягкой коже линии, где должно быть нижнее белье. Но его не было. Коснулся нежных лепестков…

Происходящее слишком сильно сводило с ума. Сициан осознавал, что его жена слегка одурманена магическим лекарством, но это неожиданно придало игре новые краски. Потому что Саша отзывалась на каждое его движение.

Стоило ему наклониться и едва-едва провести языком по самой чувствительной точке, как она запрокинула голову назад. С ее приоткрытых губ донесся стон.

— Александра, моя Саша, — прошептал он, не скрывая хищную улыбку, глядя в ее лицо, полное ожидания и наслаждения. И снова провел языком снизу вверх.

Стон стал громче.

— Сициан… — прочертили ее губы, не издав ни одного звука.

Но он прочел.

Как бомба, разорвавшая сознание.

Он начал двигаться быстрее, вбирая в рот мягкие лепестки ее тела, лаская и вычерчивая узоры на оголенных нервах. Изредка прикусывая, случайно, желая сильнее чувствовать, обладать.

Она уже нетерпеливо стонала, не делая перерывов, хотя все еще не открывала глаз. Медная статуя женщины с волосами-змеями вспыхивала и гасла, огонь на ней трещал.

То был огонь его жены.

А сам Сициан был готов взорваться в любую секунду. Никогда прежде он не испытывал настолько сумасшедшего желания, которое невозможно удовлетворить здесь и сейчас.

И, как ни странно, ему это даже нравилось.

Никто не доводил его до подобной грани безумия. Никто. Лишь она.

Он касался ее исступленно, с восторгом и жаждой погружаясь внутрь языком, а затем возвращаясь и по кругу дразня налившееся удовольствие, будто хотел свести с ума и ее тоже.