Книга Маленькая хозяйка большого дракона, страница 81 – Нани Кроноцкая, Марианна Красовская

А вообще — самое противное в этом городе было то, что копить деньги здесь было совершенно невозможно. Зарплаты ее едва хватало бы на оплату комнаты и кой-какие продукты, а ведь еще нужно было покупать тетради, свечи, чернила и перья (лучше — металлические). И об одежде подумать теплой и удобной — не в тулупе же овчинном ходить, в самом деле! Да и не сходился ей в талии уже этот тулуп. Как ни печально — а пришлось залезть в заветный сундучок. Скрипя зубами и отчаянно торгуясь, купила себе пару платьев (почти новых), сапоги теплые и чулки шерстяные. И еще шубку заячью и платок пуховый. Целых три «короля» потратила — кажется, больше, чем за всю предыдущую жизнь. Конечно, там еще так много осталось, но жить вот так вот, в минус (да, математика ей страшно нравилась) было невыносимо. Пыталась не думать, что будет дальше, когда ребенок появится. Там ведь траты возрастут, надо будет няньку нанимать, да и работать будет некогда.

Золото она любила. Оно давало ей уверенность в завтрашнем дне, чего ей так порой не хватало. Вот приходила она по темноте домой, падала в постель, ощущая ужасную усталость и отчаянное желание сдаться и вернуться в Малиновку, где все просто и понятно, а потом она заглядывала в сундук, пересчитывала монеты, и ее отпускало. По всему выходило — до конца жизни ей хватит. Если она, конечно, каждую неделю новую шубу покупать не будет.

Гвидон шел медленно, словно никуда и не торопился. Сам себе признавался: кажется, он в жизни так не трусил вообще никогда. С того дня, когда он Дашку попросту бросил, практически вычеркнул из своей жизни, прошло почти полгода. Конечно, все тут считали, что он на службе королевской, но уже то, что за все это время от дракона не было ни письма, ни какой другой весточки — должно насторожить даже дурачка Гриньку, не то, что его умницу Дашку.

Огребет, как есть огребет, и, главное, за дело. Получит в лоб поленом, и поделом. Разумеется, он потом жену свою успокоит, он умеет.

Странное дело, от одной только мысли о том, как он будет ее успокаивать, тело моментально среагировало. За эти полгода у него была и не одна даже женщина, да даже с той же Сигмой он «закрыл гештальт», но Дашка — это что-то особенное. К тому же столь совершенного тела не было ни у одной из его случайных подружек. Сейчас он понимал — жутко соскучился. И по язвительности ее, и по скандалам постоянным, что делали жизнь острее и веселее, и по губам ее сладким. Особенно по губам, конечно.

Здесь, в этом мире, уже была весна — вовсю зеленели поля, пели жаворонки, и воздух звенел такой хрустальной свежестью, что, кажется, его можно было ложкой черпать и есть. Или в банки закатывать и продавать где-нибудь в загазованной Москве. Столь чистых цветов и запахов юный дракон, кажется, не видел никогда. Любовался, замедляя шаг, разглядывая пташек в небе и молодые листочки на деревьях. Сознательно тянул время. Уже возле самой Малиновки его вдруг обуяло нетерпение. Дашка — его законная супруга тут. А долгов накопилось в том супружестве — не счесть. Надо рассчитаться.

Знакомый двор встретил его пустотой и тишиной, которая хлестнула было, но тут в бане послышался шум. Гвидон обрадовался: застать Дашку голой и в бане — лучше и представить нельзя. Оживился, на ходу расстегивая и бросая на лавку куртку… и застыл, открыв рот, когда дверь распахнулась и прямо под ноги дракону выкатился малец лет четырех. Голый, смуглый и кудрявый.