Книга Блондинка и Серый волк, страница 34 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

При одной только мысли о еде к горлу подкатил ком. Мотнула головой, поморщилась.

— А что вчера было?

— О! О-о-о! — Рудольф явно пребывал в восторге. — Проще сказать, чего вчера не было!

— И чего не было?

— Любви не было, это факт. Жаль. Зато моя талантливая госпожа полночи рассказывала сказки, потом пела унылые песни про черного ворона и мороз-мороз, потом пыталась учить здешних господ танцевать вальс на раз-два-три. У них не получалось, и тогда развязали меня. Кстати, ты прекрасно вальсируешь, киса.

Агата застонала и уронила лицо в ладони. Какой позор, она напилась и буянила! Никогда больше… Зато — ее не изнасиловали и не убили. Видимо, ее выступление было довольно успешно.

Морф развеял все сомнения:

— Никогда еще не встречал такой веселой госпожи. Всем очень понравилось. Не поверишь, нам еще и денег накидали. Слушай, а давай будем с тобой и дальше ходить по тавернам и ресторанам и петь всякие песни. Я могу на бубне играть и еще… ой! Зачем пинаешься?

Агата проковыляла к двери, перешагивая через валяющихся на полу еще не проснувшихся разбойников, толкнула дверь — и о чудо, она открылась без труда. За дверью был тот же самый лес, высокое небо и яркое солнце. Пора было уходить.

— Эй, жадная госпожа, надо оплату оставить, так, знаете ли, принято.

Да, он прав. Что там ей ведьма дала? Ага, перышко серебряное.

— На, отнеси бармену.

— Кому?

— Трактирщику.

— А не маловато будет?

— В самый раз.

Агата спустилась с крыльца и медленно, прогулочным шагом, направилась дальше по тропинке. Догнавший ее Рудольф нес на плече увесистый мешок.

— Я захватил немного еды, — пыхтя, сообщил он. — Пригодится, честное слово!

Какой заботливый у нее оруженосец, однако!

— А что сказал бармен?

— Трактирщик? Так он спал, я не стал его будить. Мало ли… Кстати, ребятки постоялый двор свой переименовали, вон, видишь? Им твоя сказка про сорок разбойников ужас до чего понравилась!

Агата оглянулась и слегка побледнела. На месте старой вывески красовалась широкая доска, на которой бурой краской были выведены крупные буквы: «Агата и сорок розбойникав». Что ж, она надеялась, что больше здесь никогда не появится. Надо все же побыстрее шагать.

— Куда теперь, моя торопливая госпожа?

— Судя по карте, в сторону гор. К вечеру должны дойти до развилки. А там к ночи — к какой-то пещере. Ночуем на месте и с утра сразу в финал нашей сказочки. Вот только сомнительна мне эта бабка-отшельница.

Волк задумался, напряженно ковыряясь веточкой в ухе.

— Вообще-то, у нас есть один лишний день. Как бы так предполагалось, что мы заночуем в домике лесника. А про пещеру я даже и не слышал, что там за пещера такая есть?

— Бабка сказала, волшебная. Но лучше туда не соваться.

— Она столько наговорила всего, что я бы… ну да ладно, потопали. Ты же не размечталась у нас сесть на серого волка и ездить верхом? Хотя… ножки раздвинула, села, прильнула к спине полной грудью… А! Рука у тебя очень тяжелая, не понимающая мужских шуток госпожа.

Горы как горы, тропинка как тропинка. Красиво, тихо, цветы вдоль дорожки. Лучше, чем лес. Агате нравилось. Горы она любила еще в своем мире. Удивительное место: ей все время казалось, что кто-то большой, древний и могучий взял и сморщил пальцами земную твердь, собрал ее в горсть, а обратно расправить забыл. И остались горы как напоминание о чьей-то великой руке. Никак, генетическая ее память. То ли Олимп колобродит в крови, то ли великий Саян. Было генам, где порезвиться.