Книга Блондинка и Серый волк, страница 13 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Забарабанила в двери, разумно опасаясь, что обитатель сей хижины не менее стар, чем ее бабка. Вдруг глухой? Вздрогнула, услышав хриплый, чуть надтреснутый голос:

— Кто там?

«Это я, внучка ваша Красная Шапочка» — чуть было не ответила Агата, но, затолкав неуместное чувство юмора куда-то в район желудка, откликнулась:

— Есть кто дома? — очень уместно, ага. Верх догадливости. — Сами мы неместные, так есть хочется, что переночевать негде.

За дверями озадаченно молчали. Пришлось попытаться еще раз.

— Заблудилась я немножко. Я безобидная девушка. Честно.

— Ну заходи, коль не шутишь.

Агата толкнула с силой противно заскрипевшую дверь, поморщилась от запаха затхлости и почему-то псины, наклонив голову, прошла.

Несмотря на видимую ветхость избушки, внутри было довольно просторно. Даже кровать имелась, причем почти двуспальная. С периной, подушками и даже одеялом. Невольно в голову полезли мысли, что домик этот принадлежал тайным любовникам.

— Кто здесь? — на всякий случай спросила девушка у копошащегося под одеялом «нечта». Или, скорее, «некта».

— Здесь я, — информативно и честно ответило одеяло простуженным голосом. — А ты кто?

— Заблудилась я, — повторила Агата, оглядываясь.

До чего ж странное место! Явно жилое, причем внутри гораздо более ухоженное, чем снаружи. Стены покрашены светлой краской, на печи кокетливая занавесочка, на столике возле окна — две фарфоровые чашки с блюдцами и круглый чайник, блестящий медными боками. Весьма и весьма романтично.

— Так я переночую? — уточнила Агата у одеяла, ощущая себя полной дурой.

Ситуация становилась все более абсурдной. Получается, что она ворвалась с чужое любовное гнездышко и теперь разговаривает не пойми с кем, стоя посередине комнаты. А вдруг там, под одеялом, вообще двое? Но зачем тогда ей позволили войти? Она ничего не понимала и начинала тихонечко злиться.

— Ночуй, внученька, ночуй, — милостиво согласилось одеяло. — Кровать большая, ложися с краешку. Только сапоги снять не забудь.

Ну, если она внученька, то под одеялом — бабушка? Хотя, по намекам, скорее, дедушка. Причём, судя по всё более явственному запаху псины — морф.

Агата решительно приблизилась к кровати и потянула на себя одеяло. Одеяло не сопротивлялось.

Представшая перед девушкой огромная волчья морда с огромными ощеренными клыками, ее даже почти не напугала.

— Бабушка, — ласково сказала Агата. — А почему у вас шерсть на морде? Вы забыли побриться?

Наверное, надо было начинать с глазок, плавно перейти к ушкам и закончить зубками (причём, можно даже поискать визитку стоматолога), но чего тянуть морфа за хвост?

Наконец-то все стало просто и понятно, и можно начинать переставать быть вежливой.

Волк явно решил так же. С глухим рычанием он бросился на девушку, не то, действительно, собираясь проглотить ее в один присест, не то все же планируя поужинать по частям.

Не на ту напал ты, братец серенький.

Тренировки отца не прошли для Агаты бесследно. Легендарный Макс был и оставался не просто великолепным бойцом. Потомок Великого Светлого был еще и отличным отцом: чутким, мудрым. Из его рук выходили настоящие мастера боевого искусства. А уж свою старшую дочь Максимиллиан научил всему тому, что для девушки было доступно — почти всему.