Книга Блондинка и Серый волк, страница 111 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

А сейчас… Эта кровать, на которой они встретились с ним впервые, торопливые жаркие прикосновения. Огонь очага, мерцающий бликами страсти в глазах настоящей тигрицы. Стремительно темнеющий взгляд ее любовника. И он уже вовсе не мальчик, рискнувший положить руку на ягодицу случайной попутчицы.

Как многое изменилось! Агате сегодня хотелось спеть ему песню страсти и нежности. И, может быть, даже любви. Уложила, раздела сама, запретив шевелиться, наблюдая из-под ресниц его напряжение и возбуждение. Он был как натянутый лук, вздрагивая от ее прикосновений, глядя на нее жадно, стискивая зубы до скрипа и тяжело дыша.

Ласкала и гладила, словно бы издеваясь, наколдовывала его себе. И добилась-таки своего: с утробным ревом, как раненый зверь, Руд поймал ее в стальные объятия. Мгновение — и он нависает над ней, словно туча, готовая пролиться на иссохшую землю долгожданным дождем.

— Что ты наделала?

Смел все ее планы на ночь одним только длинным тягучим движением. Разметал все мысли, чувства обострил до предела. И правда: что она с ним наделала? Где тот мальчишка? Кто этот мужчина, в чьих крепких руках она бьется как птица, пощады прося и продолжения?

Вся эта ночь была полна страсти. Сходили с ума, умирали и возрождались. Агата окончательно и бесповоротно поняла свою кошачью сущность. Пусть она просто зверь, не прекрасная леди, не чопорная ведьма или надменная магичка. Но зато они знают цену пламени, что горит в их телах, и силу огня их желания.

Им не хотелось сегодня, чтобы утро когда-нибудь наступало: оно все изменит, оставив в прошлом эту их ночь.

Но утро наступило неумолимо и даже как-то подло. И кто просил?

Сегодня Агата проснулась раньше Рудольфа. В кои-то веки, она и не припомнит такого.

Оставила его досыпать, тихонько воды принесла из ручья у избушки, поставила чайник. Вышла умыться, а когда вернулась, нашла за столом отчего-то смущенно улыбающегося ей волка.

Взгляд у него стал за последнее время такой… самоуверенный и спокойный. Вот что с мальчиками делают женщины, надо же!

— Мы сегодня приедем в деревню. Готова?

Внезапно! А ей нужно было приготовиться? Ее съедят серые волки?

— Руд, кстати! Я все забываю спросить: отец твой оставил тебя наследником, покинув этот бренный мир. А мама?

— Умерла очень давно. Я даже не помню ее. Деревенские мне рассказывали, что бабушка моя, ее мать, с ней была очень сурова и кончину ускорила.

Агата прищурилась, отхлебывая из надколотой чашки горячее травяное варево, уже заботливо налитое Рудом.

— И мы едем сейчас в гости к этой чудесной старушке, как я понимаю? Кстати, а то, что невестушку ты себе приглядел так удачно, на здоровье бабулином никак не сказалось? Ну там деменция или удар сердечный ее не хватил, случайно? Вдруг мы приедем, а бабуля недееспособна? Что тогда?

Волк на минуту задумался, плечами пожал и неспешно начал одеваться (по устоявшейся традиции он сидел полуголым, конечно же).

— Ну да, тебе откуда знать-то. Ты же так быстро враз посерел и убег в темный лесок. Суровая бабушка, значит. Что еще за сюрпризы в деревне? Невеста хотя бы не ведьма, я надеюсь?

— Бывшая, между прочим, — Рудольф усмехнулся. Нюхливые волки, конечно, мгновенно поймут, кто есть Агата — и про их отношения тоже. И ему впору гордиться.