Книга Жестокий развод. Дракона (не) предлагать!, страница 92 – Юлианна Винсент

— Отец… — его голос стал чуть более хриплым. Это было единственное, что выдавало в нем тревогу за отца.

Аргил с трудом сфокусировал взгляд на сыне. Он видел не только мужчину. Он видел дракона, которым тому суждено было стать. Видел боль, которая его ждала. И видел — он верил в это — свет в конце этого темного пути.

— Герард… мой мальчик, — прошептал король, собрав последние силы. Его пальцы слабо сжали руку сына. — Не бойся… люби. Даже если будет больно. И… будь счастлив. Обязательно… будь счастлив.

Это были его последние слова. Рука разжалась. Король Аргил, последний из старой ветви драконов, испил свою чашу до дна, оставив сыну в наследство не только трон, но и хрупкую, опасную надежду.

Надежду, запечатанную в пергаменте с невидимыми чернилами, и веру в то, что даже самая непризнанная душа может обрести свое истинное место.

Саша

Я резко открыла глаза и села на кровати. Этот мир только что вложил последний пазл в мозаику моей жизни, показав то, почему отец Герарда придумал это, на первый взгляд казавшееся, нелепым условие.

Конечно же у меня в голове стали возникать тысячи различный “а если”, но все мы знаем присказку про бабушку, которая была бы дедушкой, если бы…

Поэтому, я впервые в жизни решила оставить себя без глубокомысленного анализа ситуации, встала, нацепила халат и отправилась на кухню, потому что мой желудок ответственно заявил, что рефлексией сыт не будешь.

Проходя через гостиную, я с удивлением обнаружила, что все там там расположено ровно так, как до второго пришествия злобной гадюки в этот дом.

Светлые шторы, что я нашла в кладовке, висели на окнах и даже были чище, чем раньше, мягкие подушки на диване, казалось, стали еще ярче, а вот в вазах появились настоящие цветы и озонировали воздух своим запахом.

— Может все, что произошло, мне приснилось? — с глупой надеждой в голосе спросила я у одной из ваз.

— К сожалению, нет, — услышала я тихое за спиной и обернулась.

У проема, ведущего на кухню, стоял мужчина, держа в руках поднос с двумя кружками свежесваренного кофе и целой горой бутербродов.

Босиком, в льняных штанах и рубашке, с волосами заделанными в небрежный хвост на затылке, он выглядел таким домашним и уютным, что я даже не сразу поняла, что это Герард.

Настолько сильно то, что я увидела не вязалось с его привычным образом сурового дракона.

— Голодная? — спросил он, проходя к дивану и ставя поднос на журнальный столик.

— Ужасно, — призналась я. — Как будто не ела вечность.

— Тогда, налетай, — тепло улыбнувшись, ответил он, приглашая меня рукой к столу.

Ели мы молча, иногда посматривая друг на друга. Я чувствовала, что он хочет мне что-то сказать, но решила, что не буду его торопить или облегчать задачу. В конце концов, это не я не умею разговаривать словами через рот.

Хотя и я тоже не умею.

— Саша, — наконец, начал он, разворачиваясь ко мне мне. — Я переиграл в своей голове тысячи вариантов нашего разговора и не придумал ни одного, в конце которого, ты бы не поколотила бы меня этим подносом, не разбила бы об мою голову вазу или еще чего похлеще.

Я сначала хотела возразить, но потом поняла, что никогда нельзя исключать вероятность.

— Я даже консультировался с Корделией, — продолжил Герард, внимательно глядя мне в глаза. — Она сказала мне, что я непроходимый болван и нужно быть просто честным и говорить от сердца.