Книга Жестокий развод. Дракона (не) предлагать!, страница 81 – Юлианна Винсент

Какое-то там по номеру правило любых переговоров — если оппонент в ступоре, не выводите его оттуда. Уходите и делайте так, как велит душа.

Спойлер: возможно, это не имеет к переговорам никакого отношения.

Обратно в зал идти не хотелось. Я свернула в первый же боковой коридор, потом в другой, погружаясь в лабиринт безликих, роскошных переходов. Шум бала становился приглушенным гулом.

Я шла почти на автомате, пока на запястье не обрушилось пекло. Браслет не нагрелся — он взорвался огнем, таким сильным и внезапным, что я ахнула и остановилась как вкопанная прямо у массивной дубовой двери, приоткрытой ровно настолько, чтобы внутрь падала узкая полоска света.

И тут из тени глубокой ниши в стене шагнул Герард. Его лицо было искажено внутренней борьбой, а в глазах горело то самое отчаянное, животное напряжение, что я мельком видела у трона.

Он, не говоря ни слова, стремительно закрыл расстояние между нами. Его рука — теплая, сильная и невероятно твердая — обхватила мое запястье прямо над пылающим браслетом и потащила к той самой двери.

Я не сопротивлялась. Во мне не было ни сил, ни желания. Он втолкнул меня в полумрак комнаты — кабинета или библиотеки — и резко захлопнул дверь, отсекая нас от всего мира.

— Саша, нам нужно поговорить, — в тишине, нарушаемой лишь нашим прерывистым дыханием, низким и сдавленным голосом, сказал он.

Паулина

— Тебе надо — ты и разговаривай, — стараясь казаться максимально безразличной, ответила я, отводя взгляд в сторону запыленных фолиантов на полке.

Герард тяжело вздохнул и звук этот был сродни глухому рычанию где-то глубоко в груди. Он провел рукой по лицу. В этом жесте было столько усталой беспомощности, что мое фальшивое равнодушие дало трещину.

— Я поступил как последний идиот, — выдохнул он, слова давились, будто вытаскивал их клещами. — Я… знаю, что надо было объяснить. Поговорить. Возможно, вместе мы придумали бы… другой путь.

Он замолчал, его взгляд, темный и напряженный, впился в меня, ища хоть крупицу понимания.

— Но я привык решать проблемы в одиночку, Саша. Нести свой груз самому. И когда я получил от матери это… — его рука инстинктивно потянулась к внутреннему карману камзола. — Я просто не мог поступить по-другому.

Мой взгляд скользнул туда же и замер. Из кармана выглядывал не один, а два свертка. Один — на простой бумаге. Второй… Второй был на плотном, пожелтевшем пергаменте с темным сургучом. Мое сердце екнуло.

“Завещание”, — подумала я про себя.

Герард, не замечая моего оцепенения, вытащил первый сверток, развернул его и протянул мне. Его пальцы слегка дрожали.

— Прочти.

Я взяла листок, исписанный изящным, но жестким почерком. Слова прыгали перед глазами, но суть впитывалась, как яд:

“…твоя управляющая, эта выскочка из ниоткуда… представляет угрозу для стабильности… если ты не выполнишь свой долг и не заключишь брак с Кристиной… ее безопасность не может быть гарантирована… несчастный случай в лесу — лишь цветочки…”

Дальше шли откровенные угрозы, завуалированные в изощренную, ядовитую любезность.

Внутри все похолодело. Слова Герарда обретали чудовищный вес. Но ярость, обидная, жгучая, все еще кипела у меня внутри, не давая сдаться.

Я сунула письмо ему обратно в руку, давая понять, что это меня не особо разжалобило.