Книга Жестокий развод. Дракона (не) предлагать!, страница 6 – Юлианна Винсент

— Или что? — я не стала вырываться, глядя ему прямо в глаза. — Правда слишком болезненна? Представляешь, что скажут в обществе, когда узнают? Великий лорд Тристан Хантингтон оказался никчемным мужичком, который не способен продолжить род!

Его хватка чуть ослабла. Я видела, как в его глазах бушевала ярость, которую он пытался контролировать.

— Ты… ты не посмеешь, — прохрипел он.

— Посмею, — твердо сказала я, высвобождаясь из его рук. — Если ты выставишь меня из дома как опозоренную жену, которая не смогла родить наследника, я расскажу всему Вальдхейму правду. О том, что настоящая причина нашего бездетного брака — это твое мужское бессилие.

Тристан отступил на шаг, качнувшись, словно от удара.

— У тебя нет доказательств…

— А они мне и не нужны, — усмехнулась я. — Достаточно сомнения. Сплетни в высшем обществе распространяются быстрее чумы. Особенно такие пикантные. Сколько дам ты пытался соблазнить до брака со мной, Тристан? И ни одна не забеременела. Интересное совпадение, не правда ли?

Он молчал, тяжело дыша. Я видела, как в его голове лихорадочно работает мысль, ищет выход из этого тупика.

— Чего ты хочешь? — тихо процедил он сквозь зубы наконец.

— Развод, — без колебаний ответила я. — Тихий, цивилизованный развод. Без грязных обвинений с твоей стороны. Ты объявляешь, что мы не сошлись характерами, обеспечиваешь меня достойным содержанием и я исчезаю из твоей жизни навсегда.

— И взамен?

— Взамен твоя репутация остается незапятнанной. Никто не узнает о твоей… проблеме.

Тристан прошел к камину, оперся руками о каминную полку. Плечи его дрожали — то ли от ярости, то ли от отчаяния.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — глухо проговорил он.

— Понимаю лучше, чем ты думаешь, — тихо ответила я, доставая из-под корсета завещание.

Он обернулся на шорох бумаги и увидел в моих руках документ. Лицо его стало пепельным.

— Ты читала… — это не был вопрос.

Я едко улыбнулась в ответ и кивнула, давая понять, что я все знаю.

— Тихий развод или громкий позор, — выдвинула я свой ультиматум низким твердым голосом. — Выбирай, Тристан!

Паулина

Вера в то, что я переживу эту ночь, оказалась столь же наивной, как вера в единорогов, танцующих под луной. Но вопреки моим планам бдительности, коварный сон, подкупленный дневным стрессом и усталостью чужого тела, все же утащил меня в свои цепкие объятия.

Проснулась я от удушающей боли. Кто-то с остервенением давил на мое лицо подушкой, лишая воздуха. Паника взметнулась в груди, как стая перепуганных птиц, но быстро уступила место злости. Я отчаянно брыкнулась, царапая воздух в попытках зацепиться хоть за что-то. Адреналин взвился, давая силу, которой я не ожидала. Наконец, с диким рыком, я вывернулась и оттолкнула нападавшего.

Он (или она?), свалился с кровати, но тут же вскочил и снова бросился на меня. Завязалась отчаянная борьба. В полумраке комнаты мелькали лишь силуэты, сливаясь в единое, хаотичное движение.

Мои пальцы впивались в мягкую ткань накидки, пытаясь оттолкнуть нападавшего. Он был сильнее, тяжелее, но отчаяние давало мне силы.

С молчаливым упорством я собрала остатки воли и толкнула его изо всех сил. На этот раз ему не удалось удержаться. Он рухнул на пол, раздался глухой удар. В темноте я не разглядела, обо что он ударился, но этот звук дал мне надежду на спасение.