Книга Кому дракона с крыльями и замком?, страница 34 – Елена Саттэр

И мой дракон зашипел как змей-покусатель, пыхча огнём:

— Вы что творите?! Ребёнку по расписанию давно пора спать. Вы её уморите.

— Это вы её уморите своей кашкой из овощей. Отстаньте со своими претензиями, — ответила я ему таким же шёпотом.

— Детям нужна дисциплина, иначе вырастет как её…

Я сделала гневные глаза и показала на малышку. Вроде спит, а вдруг услышит, я в детстве наелась упрёков и про то, что мать меня неизвестно с кем нагуляла.

— Драконам тоже полагается жить по часам. Чего вас сюда принесло? Вам давно уже с открытой форточкой на жёсткой кровати спать. Это мы жабы, народ вольный, по ночам квакать любим и прыгаем, когда хотим.

— У нас договор с вами, не помните? — комендант навис над нами.

— А там не было пункта ни про вашу заброшенную дочь, ни про моё ночное кваканье.

— Почему заброшенная? У неё самая лучшая гувернантка, дорогой портной, и через год наймутся учителя.

Я раздула воздухом щеки, чтобы выдать эдакое, что я думаю про всё это, как он перебил мой порыв:

— Кстати, я вас разыскивал, поэтому и сюда пришёл.

— Кстати? — я готова была испепелить его взглядом бешеной жабы, — а некстати можно было прийти и малышку в лоб поцеловать перед сном? Она ещё маленькая, какая на фиг дисциплина? Ей любовь нужна. Нежность и теплота.

— Не диктуйте мне, что я должен делать. Я сам знаю.

— Судя по всему, не знаете. И дайте мне дорогу. Санни, я вам скажу, не пушинка.

Он протянул ко мне руки.

— Отдайте мне мою дочь, я сам её уложу.

— Ага, и переоденете на ночь? — ехидно поинтересовалась я. — А знаете во что?

Первый раз я видела коменданта смущённым. Он сделал шаг назад и распахнул передо мной дверь.

Я вошла. Включился светильник. Магический, мать его. Один на потолке, как лампочка Ильича из учебника истории.

Да чтоб я сдохла. У нас здесь казарма. Чувствуется, даже мой гостевой флигель больше напоминал жилище, чем эта комната ребёнка. Нет, не казарма. Больничная палата в мрачных тонах. Сине-серые стены, голые окна, застеленная по ниточке. Шкаф, комодик, стол, стул. Дверь из комнаты ведёт скорее всего в туалетную комнату. Даже коврика нет на каменном полу.

Так вдохни, выдохни. Это не твоя жизнь. И ты здесь… Сколько мне осталось в этом мире? Потом посчитаю. Меньше месяца. И ты здесь временно. Потом сама знаешь, куда отправишься. Я посадила сонную девочку на кровать и стала её раздевать. Ночнушка где?

Залезла в шкаф. Убиться не встать — закрыла сразу, чтоб не видеть ровные ряды чёрных мундирчиков. Он её в чёрном теле держит, чтоб она, судя по его оговорке, как мамаша не стала. Видимо, вот кто был настоящей стрекозой розовой и кого надо было фламингой отправлять отрабатывать.

Сунулась в комод. Бельё. Вот ночнушка. Ткань чувствуется, дорогая. Мягкая. Но фасон… В фильмах старинных старики в таких спали и в колпачках ночных.

Не лезем. Я переодела Санни. Уложила её в кровать. Она зябко свернулась комочком под одеялом. Я вздохнула. А, она всё равно не видит — подоткнула одеяльце со всех сторон. Ребёнок сонно расслабился.

За дверью меня ждал Серж.

Я посмотрела на него:

— Что? У меня тоже дисциплина?

— Нет, — буркнул он, — я тебе мундиры свои предложить хотел.

Значит, это была не шутка.

— То есть женщины у вас могут в брюках ходить, как Санни?

— Ну, да, — он растерялся, — в армии и девушки могут служить, на женских вспомогательных специальностях.