Книга Кому дракона с крыльями и замком?, страница 23 – Елена Саттэр

Ну а дальше, когда у меня невесты появятся и список женихов? Вот дальше, у меня, мой внутренний зверь, полный затык.

— Почему, Танечка?

— Потому что вот сводить людей я не умею и подбирать им по картотеке истинных не смогу. Для этого учиться надо было дальше. Тренинги проходить.

Я, конечно, психфак закончила, но ни дня по профессии не работала. Все лекции угнездились у меня на подкорке и помогали анализировать поведения людей и понимать будут они вместе или нет.

Я тяжело вздохнула. Точнее говоря, академические знания у меня наложились на приобретённую способность, которую я обрела раньше учёбы, в детстве. В то время, что очень хотела вычеркнуть из своей жизни. Забыть. Может, поэтому я и пошла на психфак. Как нас психологов ещё называют? Раненые целители. Люди, пришедшие в эту профессию, чтобы решить свои проблемы.

Когда мне было десять, умерла бабушка. Про отца она молчала при жизни, поэтому я осталась с дядей и тётей Машей, двоюродной племянницей бабушки. Перед смертью ба написала завещание на неё и сказала.

— После смерти моей, Маша, заберёшь мой домик, где мы с Танюшей живём, но условие — возьмёшь девчушку мою под опеку.

И вот те долгие восемь лет, до того, как после восемнадцати получила квартиру от государства я и хотела забыть.

Тётя была тихой, слабой, забитой, а муж её, дядя Толя попивал. И когда он приходил домой под шафе, начинались бесконечные выговаривания мне, что моё содержание не стоит суммы этого наследства. Нет, меня не били, не обижали, просто методично капали на мозги. Потом собаку выгнал со двора, а она под колёса попала.

Я старалась. как могла. Убирала. Научилась готовить и шить, а в ответ только холодное молчание тёти и пьяные упрёки дяди.

У меня были самые дешёвые вещи из секонда. Серые, мрачные, как моя жизнь.

— Знаешь, жабка, почему я вареные овощи ненавижу? Фу. Потому что меня ими кормили постоянно. А сами на море деньги копили.

Вот тогда у меня и стала развиваться интуиция и внимательность. Когда короткая стрелка приближалась к семи, я вставала у окна и смотрела. Вот дядя заходит в калитку. Как он осматривает двор?

Если хмурится чуть, и до упора закрывает щеколду-звоночек. Как поздоровается с соседом, дядей Петей Сомовым? Как пройдёт по двору. На дом посмотрит или на небо. Их было столько знаков. И когда они сигнализировали мне, что да, сейчас тебя опять поставят перед собой и будут выговаривать, я бежала и пряталась. На чердак, в кладовую, в холодную.

Прежде прятала обувь и одежду, чтобы подумал, что я ушла. Брала свой потрёпанный рюкзак с собой и старый аккумуляторный фонарик и учила уроки.

Вот так благодаря дяде я хорошо сдала ЕГЭ и поступила на психолога. Получила как сирота квартиру и постаралась забыть эти восемь лет. Потом несостоявшееся замужество. И я сказала себе, что я назло всем и вся буду весёлой и счастливой, только привязываться мне ни к кому не надо, а особенно любить. Вон дядю с тётей не любила, и они живые по сих пор. Старые, правда, совсем. И тебя, жаба, любить не буду.

И всё у меня стало хорошо, за исключением удара чемоданом по голове.

К чему я это всё вспоминала? А, к тому, что я могла понять, будет пара жить или не жить, а вот понять, что именно вон тот и та скорее всего подойдут друг другу, боюсь не смогу.