Книга Я бегу по снегу босиком, страница 82 – Нани Кроноцкая

— Красиво. Я так и представил: Луна, тихое лесное озеро, красавица русалка приплывает на свидание к Змею. От таких пар и рождаются дети со впечатляющим уровнем дара. Отчего же скрывала?

— Отца Люси убили. И дело не раскрыто еще до сих пор. Мне так кажется… что здесь она учится отчасти еще и по-этому.

Лер поморщился. Он был сиротой и не помнил родителей, знать не знал о них ничего, до того самого момента, пока не открыл свое «дело», прочтя их историю. Но даже ему было больно читать бездушные протоколы, описывающие давнюю смерть тех неведомых и великих. Каково было Люсе?

— А кстати, где Люсин хвост? Или два… или три. Сколько там их?

— Нам с тобой она их показала весьма убедительно, друг мой, причем — весь комплект. Ты совсем одичал, — это только в детских сказках русалки — хвост жабры и ээ…

— Сиськи. — В дверях показалась заспанная Венди.

— Не подсказывай. Кофе сварить? — Лер радостно к ней развернулся, приобнял и к себе притянул. Ну не мог он удержаться от этого жеста. Пока она еще не отбивается, колючки пока еще спят.

— Я сама. Кофемашина бунтует? Забастовка, вода отключилась, мыши сперли все фильтры?

— Мы с Ладом ее презираем. Так что там про наши хвосты?

Венди включила машину, поколдовала над ней немного и присела за стол с ними рядом, ожидая пока эта умная техника закончит сеанс всех приветствий и кофе нальет.

— Ты вечно прогуливал расоведенье. Сиськи жабры и хвост у русалок — лишь частичная трансформация, очень удобная. Как и хвосты у змеелюдей. И те и другие при достаточно выраженных способностях имеют в активе еще полную трансформацию, мы так не можем.

— Можете, но не хотите. Сами знаете, но речь не об этом. Получается Люсенька наша, может стать и змеей и акулой? Прямо, как я. Занятно, занятно… — Дракон мечтательно закинул руки за голову, прикрывая глаза.

— Уже жалеешь поди о своем решении? Небось размечтался: ты, Люся и куча детишек. Зря ей тогда отказал?

Лер перетянул Ди к себе на колени.

— Нисколько, ну что ты. Менталист раскрывается полностью, только на фоне полноценных и острых чувств, а не трусливых сублимаций, которые они так часто теперь практикуют. Проще конечно, но эта порочная практика оставляет их лишь ремесленниками. Мастер должен страдать. Любить, терять, разочаровываться. Иначе не будет. Я ее просто спас.

Ох, уж эта Людмила… Тихоновна. Хорошо она приложила дракона тогда.

— Так ребятки, с вами чудесно, но у меня сегодня свидание с безопасниками. Пойду, разбужу нашего опрометчивого Ворона. Вы поезжайте. Нашей змеючке еще нужно легенду, в дело ее пока будем вводить поэтапно — у вас она будет завтра, не раньше. Думаю отправить к вам я ее санитаркой. Там дальше будет все видно. Пошел я, мои золотые, давайте, не хулиганьте. Лишний раз не рискуйте, себя берегите. У нас впереди еще море работы.

В дверях оглянулся.

— Я не знаю, зачем это Сэму. Но думаю — вам эту задачу предстоит просто решить. И цена — не важна. Цель средства оправдывает. С Богом, хорошие.

И ушел.

Минуту спустя, на инофон Лера посыпались файлы и сообщения.

Документы, протоколы, фото — видео съемка. Ладонис сдержал свое слово: это была сводка по Сестрорецку, собранная дотошно и кропотливо, совершенно по-драконьи. Вся возможная информация: из открытых источников, из докладов агентов — лучшего варианта и быть не могло.