Книга Три старушки под окном, страница 79 – Елена Казанцева

А Фроловна, кашляя и чихая ударила кулаком Петра. Тот очнулся, потряс головой и быстро заспешил на выход. Утаскивая за собой бабку, как куль с неким веществом. Фроловна уже била по щекам Марковну и гнала на выход Тимофеевну.

Последним из горящей избушки выбрался Тим. А Фроловна вновь вернулась в избушку.

— Ты куда? – жалобно крикнула ей в след Тимофеевна.

Но Фроловна тащила в избушку сумку, набитую артефактами, что они украли в первый свой раз. Она бросила её на стол, Прикрывая рот и нос от дыма. Вытащила лампадку. Упала на колени и начала читать молитву. Она не была верующей. Молитвы знала только потому, что в детстве, когда все в доме засыпали, их читала бабушка перед образами. Свечи, воткнутые в сумку, горели ярко, отбрасывали блики на стены, которые заволакивало дымом. Она читала до последнего, пока в глазах не помутнело.

И не видела, как в комнатку ворвался Тим и вытащил её из огня.

— Надо уходить, - скомандовал он.

Горящая избушка уже привлекла людей. Кто-то за воротами кричал громко.

— Гори чертова колдунья!

— Сгинь ведьма!

Они бросились назад, к той заветной калитке, что вела к реке.

А в окнах большого дома зажегся свет.

— Аааааа! – орала позади них ведьма. – Аааааа! Спасите её! Спасите Марфу!

И тут рухнули ворота. Во двор ворвались люди.

— Гори в аду, ведьма! - орали люди.

Из дома выбежал колдун со своим подручным, возле горящей избушки бесновалась бабка Варвара.

— Воду несите, - орал Кондратьевич и метался от одной группы людей к другой. Но люди вдруг стали сбиваться вместе, образуя сплочённые ряды. Они смотрели на Кондратьевича с ведьмой с ненавистью. Люди просто стояли толпой и молча смотрели на трагедию, что разыгрывалась перед ними во дворе ведьмы.

— Воду я сказал! – орал Кондратьевич, размахивая руками.

И вдруг кто-то из толпы заорал: На костер ведьму!

А кто-то другой вытащил бутылку и поджёг. Бутылка описала дугу, разбрасывая пламя, и разбилась о стену избушки. И в тот же миг пламя вспыхнула ещё ярче, теперь оно лизала столетние бревна домика.

— Сжечь ведьму! – орал кто-то из толпы, и новая бутылка полетела в огонь.

Дом вспыхнул с новой силой. А Кондратьевич испуганно уставился на толпу. Он стоял против сотни глаз один, даже его подручный понял, что против лома нет приема, и быстро смылся.

— Сжечь! Сжечь! – скандировала толпа и наступал.

Ведьма вдруг сама взвыла.

— Ааааа, она горит, горит! – и начала срывать с себя одежду. – Марфа горит!

Она рвала на себе одежды, сдернула с головы платок, растрепала волосы. Теперь она и правда была похожа на ту старую и страшную ведьму, что так любят рисовать в книжках.

Она орала, каталась по земле, словно горело не тело Марфы, а её тело жгли на костре черти. Потом вскочила и бросилась в огонь.

— Стой! Стой! – бросился за ней Кондратьевич.

Но дорогу ему перегородило упавшее бревно. Как только бабка Варвара вбежала в дом, рухнула крыша, только столб пламени взметнулся ввысь, да искры полетели во все стороны. Люди отшатнулись. На миг все смолкли. А Кондратьевич метался возле горящего дома, приговаривая: Спасите её, что ж вы стоите, спасите!

Спасать ведьму было поздно. Рухнувшая крыша погребла её. В этот момент обвалились стены сарая. И в воздух взлетело пламя со столбом искр, а в этом дыму и пламени стал четко виден силуэт женщины. Она хватала за волосы и раскачивалась из стороны в сторону. Её танец смерти завораживал, слышался в треске горящих стен страшный вой: убили, вы меня убили.