Книга Ведьма выбирает сладости, страница 10 – Милена Завойчинская

Кажется, это была не та телепортация. Это было что-то другое.

Что-то очень, очень неудачное.

Приземление было… мягким. Слишком мягким. И упругим. И пахло жасмином, пылью и чуть-чуть протухшей тыквой. С опаской открыв глаза, я уставилась в сине-фиолетовое небо Блэкхоллоу. Небо куда-то плыло… Или облака плыли…

Так, надо сфокусироваться.

Прямо над моим лицом медленно двигалось пухлое облако, по форме напоминавшее довольного толстого кота.

— Мяу? – раздался озадаченный голосок прямо у меня над ухом. – Живая?

Я повернула голову и увидела Марушку. Мой фамильяр сидела рядом как ни в чем не бывало, лишь чуть помятая шляпа лихо съехала ей на одно ухо. Я машинально потянулась к шее, но розовое боа, к моему облегчению, бесследно исчезло – видимо, магия зелья окончательно рассеялась от энергии неудачной телепортации. Ура! Я больше не выгляжу особой, ощипывающей несчастных розовых фламинго.

— Ты… ты сегодня изволишь говорить? – просипела я, с трудом приподнимаясь на локти. В черепе поселился улей недовольных пчел.

Мой неожиданный вопрос заставил кошку задуматься. Марушка на мгновение замерла, ее глаза расширились от удивления и стали абсолютно круглыми. Она только что осознала, что нарушает собственное правило. Видимо, коктейль из ошеломительной во всех смыслах телепортации и падения с неба оказался достаточно сильным потрясением, чтобы на время отключить ее внутреннего вредного цензора. Так и оказалось.

— Падение с неба с последующим погребением под сеном и атакой орды мелких двуногих – это достаточно экстремально, чтобы я снизошла до вербального общения, – ответила кошка, с достоинством поправляя шляпу лапкой. Шляпа упорно съезжала ей на нос, что Марушку никогда не смущало. – Но это не значит, что я буду делать это регулярно. Это вульгарно, а ты болтушка. Видишь, где мы?

Я огляделась. Мягкость и упругость объяснились мгновенно: мы приземлились прямиком на гигантский стог сена, который зачем-то поставили посреди…

— О нет! – простонала я. – Площадь тыквенного фонаря. Опять! И опять дети?!

Это был самый центр города. И именно тут я превратила мэра в конфету. Случайно! Все время приходится это уточнять.

Прямо перед нами возвышалась знаменитая бронзовая статуя основателя города. Импозантный старик с придурковатым взглядом, потому что лицо скульптору не удалось, держал в одной руке тыкву, а в другой живого, отчаянно дрыгающегося гуся. И боюсь, бедняга угодил головой в слегка сжатую ладонь статуи по моей вине. Наверное, его засосало туда вихрем, когда мы с Марушкой выскочили из того, что должно было быть телепортацией во дворец.

По площади кругом стояли торговые лотки, уже готовящиеся к вечернему наплыву гуляк, а в воздухе витал знакомый запах жареных яблок, печеной тыквы и тыквенной каши, сладкой ваты и магии.

Но самое досадное, что вокруг этого самого стога сена уже начинал собираться народ. А если точнее, его младшая и самая шумная часть. Я испытала постыдное желание закопаться в стог поглубже и не высовываться. Марушка, увидевшая малявок раньше меня, именно на это и намекала.

— Эй, смотрите! – раздался первый восторженный мальчишеский вопль. – Что-то упало с неба!

— И воняет жасмином! – добавил другой голос.

Я попыталась отползти вглубь стога, но было поздно. Детвора, словно стая голодных тыквоголовых глотателей^[2], учуявших добычу, уже окружила наше с Марушкой убежище. Мне даже почудилось, что я слышу их тихое, жадное бульканье. Кажется, если присмотреться, то над детскими головами тоже появятся пузыри в виде оранжевых тыквочек. Но возможно, мне так просто из-за паники мерещится.