Книга Сказки для взрослых, страница 110 – Любовь Негодяева

Развязывает шнуровку и откидывает в высокую траву черные кожаные доспехи. Новенькие. Блестящие. Щегольские. Чуть поводит плечами. Красуется перед плененной добычей. Неторопливо расстегивает рубашку цвета индиго. Оглаживает ладонями мускулистый торс. Тянется ниже. Останавливается в районе талии. Не спеша расслабляет ремень. Скользит длинными пальцами к ширинке.

Серьезно считает, что театрализованное действо разгорячит капризную наяду? Интересно, возбуждает ли одалисок подобное хвастовство? Мое естество вообще не распаляет. Нет, вру. Одно чувство превалирует. Хочется выместить нарастающее в груди бешенство и увеличить количество шрамов на смазливой физиономии.

Странно, что оставленные на лице полосы не зажили за ночь. Думала, у ушастиков хорошая регенерация из-за магии. Ой-ой.

Неожиданно вспоминаю о том, что меня намереваются изнасиловать двое одаренных. Одно заклинание, и я даже пикнуть не смогу, будучи обездвиженной или лишенной голоса.

От этой мысли тело начинает мелко дрожать. Так глупо подставилась. Расслабилась и потеряла бдительность в лагере полном солдат.

Но кто мог предположить, что пара идиотов осмелится напасть на невесту командиров. Вспоминаю, что кольца на пальце нет и статус избранницы подтвердить нечем. А репутация у духов рек и озер оставляет желать лучшего.

Посещает запоздалая мысль, что если мерзавцы провернут задуманное, то братья эль Криэль не станут жениться на опозоренной девушке. Кто захочет марать безупречную репутацию доблестного воина и выслушивать досужие сплетни о жене-шлюхе. В этом случае жить мне останется всего два дня.

Прикрываю веки и всхлипываю. Из глаз брызжут горькие слезы. Мечта о замужестве почти исполнилась. Рядом оказались двое прекрасных мужчин. Однако, как и в истории с Сашей, ситуация круто развернулась в самый последний момент.

Какой глупый финал никчемной и одинокой жизни маленькой сироты. Видимо, мне на роду написано испить до дна чашу обид, унижений, оскорблений, а теперь еще и насилия.

Соленые ручейки лишь раззадоривают извращенцев. Смех становится громче и глумливее. Движения резче и похотливее. Вчерашний злопыхатель практически разрывает ткань брюк. Спешит вывалить на обозрение до ужаса огромное возбужденное естество. В довольном взоре мелькает торжество.

Рука подельника яростно сжимает ребра. Становится трудно дышать. В глазах темнеет. Но я из последних сил удерживаю уплывающее сознание. Хочу, чтобы подлецы видели сверкающий ненавистью взгляд. Вспоминали его. Ежеминутно оглядывались, опасаясь мести растоптанной и уничтоженной девушки.

Мерзавец делает шаг вперед, но путается в приспущенных штанах. Нетерпеливо рычит и скидывает остатки одежды. Отшвыривает в сторону и с маниакальным выражением лица тянет лапы к вожделенной добыче.

Удар стопой по выставленным на обозрение причиндалам наношу практически рефлекторно. Следующий приходится под коленную чашечку удерживающего меня мужлана. Зубами впиваюсь в его ладонь и визжу так, что деревенские поросята могут позавидовать.

Страх и злость полностью отключают инстинкт самосохранения. Когтями впиваюсь в бесстыжие глаза. Отвешиваю пощечины. Царапаюсь, как дикая кошка, вкладывая в беспорядочные движения всю накопившуюся ненависть.

— Твари! – ору истошно. – Да чтоб у вас детородные органы отсохли! Пусть висят, преклонив голову, до тех пор, пока не научитесь уважать женщин и прислушиваться к их желаниям!