Книга Беглянка, страница 18 – Любовь Негодяева

— Девушки, смотрите кто прячется в кустах, - лыбится стерва. – Княжна-служанка во всей красе. В нищенском траурном облачении. Оплакиваешь нерожденного драконенка, милая?

Дергаюсь от жестокого словесного выпада. Похоже, Эдда проболталась.

Как по команде недовольные визги прекращаются и наперсницы слетаются на зов предводительницы.

— Все неймется? – спрашиваю отрешенно, добавляя прохладных интонаций в голос. Намек насчет прерванной беременности игнорирую. Не собираюсь ни подтверждать, ни опровергать информацию.

Неужели не надоело устраивать травлю беспомощной Аннетты? Вряд ли имеется насущная необходимость самоутверждаться за чужой счет. Власть и так в ее руках.

— Как печально, - театрально всплескивает руками Марьяна. – Гелла поведала, что распорядительница вытравила плод у юной одалиски.

— Она скинула дитя Стефана? – радостно перешептываются злопыхательницы.

— Наследница Гардарии теперь бесплодна?

— Князь захлебнется желчью!

— Папочку ждет сюрприз!

— Ай да Альма!

Смотрю на беснующуюся толпу и удивляюсь. Ни одна женщина не пожалела нерожденное дитя и бедняжку, которую постигла страшная участь. Неужели они не мечтают о большой семье и любящем муже? Не хотят прижать к груди розовощекого младенца?

Потерять здоровье в восемнадцать лет в угоду бездушным интриганам… Что может быть страшнее?

Перевожу взгляд с одного лица на другое. Не вижу ни толики сострадания. Темное торжество пылает в красивых раскосых глазах. Ледяные сердца трепещут от восторга.

— Мертвые души, - озвучиваю неутешительный диагноз. – В них нет ни любви, ни милосердия.

— Что ты там бормочешь? – Беатрис подходит ближе. Задумчиво почесывает кончик носа. Одаривает многозначительной усмешкой и громко заявляет. – Дефективные наложницы являются обузой. Не так ли, дамы? Они обязаны оплачивать проезд до места назначения.

— Конечно, - слышится подобострастное поддакивание со всех сторон.

— Мне давно приглянулась твоя заколка, - предвкушающе тянет змея. – Чудесная вещица.

Наклоняется и бесцеремонно срывает украшение, доставшееся хозяйке тела от матери.

Морщусь от боли, но стискиваю зубы и терплю. Понимаю, что любая реакция лишь подольет масла в огонь.

— Лили, иди сюда.

— Слушаю, госпожа, - низко кланяется подоспевшая служанка.

— Образ Аннетты не соответствует дешевому платью и низменной натуре, - тычет в меня пальцем, демонстрируя собственную невоспитанность. – Сними золотую сетку, подчеркивающую высокий статус. Заплети волосы в простую крестьянскую косу. Да поживее!

— Вы не посмеете! – вскидывается покрасневший от гнева брат.

Успокаивающе сжимаю руку, призывая к благоразумию. Лично мне такая прическа кажется более приемлемой для дальней дороги. Не считаю очередной финт фаворитки оскорблением. Жалею лишь об утраченной возможности продать драгоценность.

Прихожу к выводу, что иномирный менталитет позволяет с достоинством принимать удары судьбы и молча сносить обиды. Плохо знакома с местными традициями, поэтому реагирую не так бурно, как ожидают окружающие.

Хабалка жадно вглядывается в мое лицо, ожидая увидеть боль, страх, смятение. Но наталкивается на маску холодного безразличия. Замирает в неверии и сводит брови, судорожно придумывая новую пакость.

— Отнесите их в самую убогую карету. Пусть трясутся на жестких лавках, - дает указание работникам. – Байстрюк и ущербная наследница не заслуживают права путешествовать с комфортом.