Книга Увидимся в другой жизни, страница 5 – Катриона Силви

— И не про меня. – Он поднимает глаза к звездам. – Я хочу туда полететь. Всегда хотел.

Впервые с тех пор, как приехала в Кёльн, Тора широко улыбается:

— Зачем?

Он смотрит на нее, как будто ответ сам собой разумеется.

— Хочу увидеть Бога.

Тора смеется, – конечно, он шутит. Санти смотрит спокойно, он не обижен, но и не смеется вместе с ней.

— Думаешь, Бог живет в космосе? – хмурится она.

Он натянуто улыбается.

Тора не отступается:

— Знаешь, все эти разговоры, что рай наверху, – это, скорее всего, метафора.

— В космосе нет понятия верха, – отвечает он серьезно.

— Значит, там ты не был бы коротышкой? Да, удобно, – ляпает она, не подумав.

Кажется, это его задело. Тора хочет отмотать время назад, исправить ошибку, но в этой вселенной оно идет только в одном направлении, увлекая ее за собой.

— А я хочу в космос, – говорит она, – потому что там никто не услышит глупостей, которые возникают у меня в голове.

Санти не улыбается в ответ.

— А если серьезно?

Она вздыхает:

— Я хочу быть как можно дальше от всего этого. – Она жестом указывает на башню, город, саму планету.

— Почему? Что не так со всем этим?

Санти встает, покачиваясь, и Тора тянется поддержать его, но он справляется сам.

— Да нет, ничего такого, – пожимает плечами она. – Я просто всегда хотела куда-то в другое место.

— Я понимаю, о чем ты. – Санти смотрит на город. – И все же здесь просто невероятно.

Впервые с тех пор, как они поднялись на башню, Тора смотрит вниз. Санти прав, ночной город чудесен: планета, испещренная светящимися бороздами. Прямо под ними блестит мощеная площадь, а фонтан в центре похож на облачко серебристой дымки. Слева два шпиля собора устремлены в небо – готические ракеты. От соборной площади к реке спускаются разноцветные здания. Тора выдыхает холодный воздух и вдыхает сам город, весь в рубцах от сброшенных на него когда-то бомб, воссозданный из руин, строящийся и перестраивающийся. Она смотрит на мост Гогенцоллернов, перекинутый через Рейн, огни моста отражаются от воды, как будто его двойник утонул и лежит на дне.

Тора указывает на мост:

— Ты знаешь, на нем столько висячих замко́в, что живого места не осталось.

— Да, я там был. Впечатляет.

— Так глупо! – Тора фыркает. – И что, ты думаешь, говорят пары на этом месте? «Давай увековечим нашу уникальную любовь, повторив то же самое, что сделали тысячи пар до нас»?

— Не только пар, – поправляет Санти. – Я читал, что на них написано. Есть замки с именами родителей, детей, друзей.

— Еще хуже! Давайте опошлим все человеческие отношения!

— Тебе не кажется, что это красиво? – Он испытующе смотрит на нее. – Вселенский жест?

— Две тонны. Вот сколько дополнительной нагрузки они оказывают на мост, все эти вселенские жесты. – Она качает головой. – Того и гляди мост рухнет в реку.

— Но подумай про символизм, – восхищенно говорит Санти. – Чудо инженерного искусства, рухнувшее под весом человеческой любви.

Явно дразнит ее.

— Уверена, что люди, которые символично погибнут при символичном обрушении моста, оценят это по достоинству.

На этих словах Санти разражается высоким радостным смехом, за который другие парни обсмеяли бы его самого. Но Санти все равно.

Тора слишком засиделась на одном месте – здесь наверху можно много еще чего посмотреть. Она поднимается, чтобы изучить ржавый механизм часов, аккуратно обходит отверстие в полу.