Книга Увидимся в другой жизни, страница 130 – Катриона Силви

— Идеально, – смеется Санти, увидев текст.

Он немного подправляет мурал – Санти никогда не бывает до конца доволен своей работой. Тора наблюдает, как Санти сосредоточенно хмурится. Закончив изображение, он спрашивает:

— Что?

— Ничего, – откликается она. – Я просто рада, что застряла в сломанной симуляции именно с тобой, а не с кем-то другим.

Санти притягивает ее к себе и целует в щеку.

— Я тоже.

Следуя его примеру, Тора старается замечать красоту города. Сейчас ей проще, потому что она понимает, что его выстроили с любовью. Свет, отражающийся от водной ряби; тихий гул повторяющихся разговоров в глубине «Кентавра»; попугаи, перелетающие с дерева на дерево. Даже в ошибках есть своя прелесть, они похожи на несовершенства любимого лица. Ведь Тора и в самом деле любит этот город – болезненной любовью, как любишь друга, который предал, но стал частью тебя, и ты не можешь представить свою жизнь без него. Тора ничего не делает, чтобы найти выход. Она надеется, что все образуется само собой, пока они будут изо дня в день делиться крошечными открытиями.

— Я выяснила, что за звук мы недавно слышали на видео, – говорит она, попивая чай на кухне Санти.

— Который ты описала как «песня обдолбанного кита»? – приподнимает бровь Санти.

Она восторженно кивает.

— Я записала звук на телефон и увеличила скорость. – Тора проигрывает запись, следя за лицом Санти. – Ты пел ее во сне.

Эту мелодию она напевала малышу Санти; эту мелодию Санти-студент напевал в астрономической лаборатории.

— Это ты ее придумала или я? – хмурится Санти.

— Не помню. – Тора допивает чай и встает из-за стола.

— Насчет твоего вопроса Перегрину, – бросает Санти. – Я наконец добился ответа.

Тора смотрит на него и сердце бухает.

— И что же?

— Ты главная, – отвернувшись, бурчит он.

— Я знала! – Тора торжествующе ударяет по столу.

— Потребовалось три часа, чтобы я вытащил это из него, – качает головой Санти. – «Кто главный – я или Тора?» не сработало. Он смотрел на меня, словно я сумасшедший. А вот «Лопес или Лишкова» до него дошло.

— Ты как-то сказал мне, что я капитан, помнишь? – улыбается Тора. – В той жизни, когда был моим учителем. – В ответ на озадаченный взгляд Санти Тора поясняет: – Вспомни! Когда мы были в «Одиссее» и играли в игру. Нам нужно было решить – двинуться длинным путем в обход или коротким через район катастрофы… – Ладонь Торы взметается ко рту.

— Нас заставил играть Перегрин. Потому что это была не игра. – Санти впивается взглядом в Тору. – Чтобы принять решение, ему требовалось получить наш ответ, но так, чтобы нас не разбудить.

— Значит, в столкновении виноваты мы.

Санти кивает.

— Да твою мать! – Тора бьет по столу. – Одно решение. Один чертов тупой, неправильный выбор. – Она горько улыбается. – У нас была куча возможностей прожить жизнь заново, поступить иначе. Но вот единственный выбор, который имеет значение, – его нам переиграть нельзя.

Они с Санти встречаются взглядами.

— Зато теперь понятно, что это реальность.

Тора поднимает руку.

— Ладно, мистер Нет-неправильного-выбора-случается-то-что-случается. – Она откидывается на спинку стула. – Как думаешь, мы могли бы сделать иной выбор?

Тора полагает, что он ответит: «Нет, никогда. Мы те, кто мы есть». Но Санти пожимает плечами.