Книга Ведьмина роща, страница 44 – Елена Абрамкина

Через полчаса не вытерпела Анисья, приоткрыла дверь и в щелку заглянула. Стоит Глаша, Зорьку обнимает, а та воду всю выпила, сено сжевала и мордой по полу ищет, что бы еще съесть.

— Воды ей еще налейте да накормите как следует, – отстраняясь наконец от коровы, улыбнулась Глаша. – А мне идти надо, пока дядька не вернулся. А то и правда выпорет.

— И чего ты меня звала? – Аксюта перевесилась через забор и недовольно посмотрела на сестру.

Глаша вздохнула и подняла со скамьи таз с чистым бельем.

— Ты бы хоть говорила, куда уходишь. Мы с Варварой Дмитриевной больше часа тебя искали.

Аксютка вскарабкалась на забор и хотела было спрыгнуть во двор, но зацепилась штаниной и неловко запрыгала на одной ноге.

— Ой, чья бы корова мычала! Мы-то тебя всю ночь искали, а тут час. – Она растянулась почти в шпагат, попыталась отцепить штаны, но не смогла достать и снова сердито глянула на сестру. – Ну хоть помоги, чего смотришь?!

Глаша поставила таз и подошла к сестре:

— Не дергай, порвешь.

Но было поздно: Аксюта не удержалась и шлепнулась на землю. Штаны жалобно треснули и явили миру кусочек сокрытой под ними светлой ткани в зеленый горошек.

— Уй! – Аксюта поднялась, потирая ушибленную коленку и пытаясь заглянуть себе за спину. – Сильно порвала?

Глаша с улыбкой посмотрела на сестру:

— Зашью, иди переоденься.

Аксюта вздохнула и, прикрывая рукой дыру, похромала к дому, а Глаша снова наклонилась за тазом.

— Глашута, подь сюда. – Над забором появилось морщинистое лицо пастуха дядьки Василия. – Подь, подь, покуда коровы у меня не разбрелись.

Глаша улыбнулась и подбежала к забору. Запахло полевыми цветами, и ей на голову опустился большой пестрый венок.

— Ты мне солнышко наколдовала, а я тебе веночек сплел. Как увидит теперь тебя Хожий твой, так вовек уж не забудет, будешь ему милее света белого, дороже сердца собственного.

Старик отошел от забора и, сложив руки, точно художник, принялся рассматривать Глашу:

— Ай, хороша! Будь я лет на полсотни помоложе, отбил бы хоть у самого Хожего! – Он весело подмигнул ей и отправился дальше по улице.

Но далеко уйти ему не дали. Тетка Варвара вывернула из-за угла и, уперев руки в широкие бока, угрожающе уставилась на деда:

— Ты чего болтаешь, ирод старый?! За кого ее сватаешь?!

— А чего ее сватать-то? Чай, сосватана уже, не рассватаешь.

Варвара попыталась огреть пастуха березовым веником, но тот не по возрасту ловко увернулся и, смеясь, припустил за коровами.

— Никак в баньке меня попарить хочешь, Варюша? Ну так я завсегда готов, только Трофима справь к теще, а то больно кулак у него тяжел.

— Тьфу ты, окаянный! – Варвара сердито посмотрела вслед дядьке Василию и пошла к дому. – А ты чего нацепила? – Она потянулась было сорвать с Глаши венок, но та вывернулась и выставила перед собой тазик с бельем.

Варвара отобрала таз и, ворча, ушла в дом, а Глаша сняла с головы венок и принялась разглядывать. Красивый, даже изысканный, не такой аляпистый, как плетут деревенские девки, а цветочек к цветочку, стебелечек к стебелечку. С большим старанием делался. Такой и в самом деле не зазорно перед Глебом надеть. Только завянет он, пока Глеб вернется. Да и не до венков сейчас.