Книга Баба Яга против!, страница 68 – Кейт Андерсенн

Не заметил Иван, что Царь Морской, Горыня и Рыбка Золотая давно до пещеры дошли, да сзади смотрят, наблюдают.

И толкнул Горыня Ивана вперед.

— Что стоишь? Не плошай!

Взмахнул Иван-дурак руками, полетел вперед, в пустоту какую-то яркую. И как сквозь сон услышал голос:

— Звала ты меня, Яся?

Влетел прямо во что-то или кого-то, а в глазах так светилось звездочками, что и не понял Иван-дурак, что произошло.

Украду, если кража тебе по душе,
Зря ли я столько сил разбазарил?

В.Высоцкий. Лирическая.

— Ванька... — выдохнула Яся, когда из ниоткуда, одновременно с жар-птицей на нее налетел Иван. — Ты откуда знала, что я про него просить буду?

— Да я и не знала, он сам, — хмыкнула жар-птица и по сторонам посмотрела с плохо скрываемым презрением. — Что ты в этой горнице делаешь?

— Живу... — усмехнулась Яся и затрясла Ивана, который был будто пьяный: улыбался блаженно, да отстраненно, а сам как кукла тряпичная на ногах не стоял — как на нее налетел, так и не двинулся никуда. — Сам?.. Да как же ты меня отыскал, Ваня?!

Охнула — тяжелый-то какой! — и на диван отпихнула. Упал Ваня на подушки до покрывала, кучей набросанные, как мешок с картошкой. Жар-птица только крыло подняла, чтоб не мешать полету добра молодца от кресла да Яси на диван и подушки.

— Второй раз я его полетать отправляю... — хмыкнула Яся и лицо в руках спрятала. — Вернуться нам, жар-птица...

— Н-не надо, — отозвался Иван с диванчика.

Яся, жар-птица и кошка Мег так на него и обернулись.

— Там Леш-ший, Кик-кимора... п-потешаются н-над нами, в б-блюдечко смотрят и тропинки п-путают, — запинаясь, проговорил Ванька, да и отключился.

— Ваня... — так и села Яся в кресло. — Что ж такое ты говоришь...

Тропинки путают?.. Блюдечко?.. Это Кикимора, что ль?

— Пьяный наш Ваня, — фыркнула жар-птица, приблизив к нему клюв свой огненный и рассматривая внимательно.

— Пьяный?! — едва не возопила Яся.

— А что, ты вот так взяла и полюбила, не узнав подробности? — прищурила глаз один жар-птица — Вдруг твой Ивашка — пьяница?.

— Не может он быть пьяницей! — топнула Яся ногою. — И не прямо полюбила вот так сразу, на любовь время нужно, а мы только сутки и знаемся... Ну, поболе чуть.

Засмеялась жар-птица. Не поверила.

— Это, скорее, какое-то совпадение. Он столько по свету ходит, столько знает, столько умеет, сердце у него такое... Не может он пьяницей быть, жар-птица! И... дорог он мне, так что не возводи напраслину!

Ваня поднял с дивана палец, не открывай глаз.

— Верно, жар-птица. Не возводи. Это ром, Горыня и пельмени.

Яся так и прыснула. Даже кошка Мег на спинку кресла снова взобравшись чихнула. От смеха ли, от простуды ли — никто судить не брался.

— Скучала я по тебе, Ваня.

В дверь вдруг постучали.

— Яся?

Яся так и вздрогнула всем телом и вскочила. Тетя Иоланта!

— Ох, если увидит она вас...

Жар-птица, если бы смогла, бровь бы подняла.

— И что будет? Колдунья это какая? Так я ее молнией, так и быть...

— Нет, — шепотом Яся закричала, — не колдунья и не надо... молнией.

Ручка двери повернулась. Сейчас войдет тетя Иоланта...

— Я прикрою, — в кои-то веки кошку Мег поперло на настоящие подвиги.

И скользнула она в щель в приоткрывшейся двери с громким мявом.

— Ох, Мег, вот ты где, — запричитала тетя Иоланта. — Что, к Ясе снова сбежала? Ах ты, моя маленькая да пушистенькая...