Книга Баба Яга против!, страница 62 – Кейт Андерсенн

И похвалился Вещему Олегу и Серому Волку, пока Иваны дрались:

— Это ведь народ лесной да морской может в зеркальце только на царство Тридевятое смотреть, а у меня в пещерах в разные миры поглядеться можно. Сервис!

— Да ну! — заинтересовался Волк.

— Вот умрешь, на ту сторону Калинова моста перейдешь и узнаешь, — отрезал Змей Горыныч.

— Хватит, Иван! — кричал Иван-дурак царевичу, что все простить не мог себе, что никак не одолеть дурака, который не дурак, а вовсе царевич. — Мы не за этим сюда пришли, помнишь?

Снова уклонился от захвата, подножку ему подставил, да коленом царевичу на спину бросился, руки заломил.

— Тебя Елена дожидается. Тьфу! Не Елена, но царевна. Спросишь, как зовут. А мне к Яге надо.

— Так она Яга? — прохрипел царевич. — Твоя суженая — баба Яга, что ли? Вот точно — дурак!

И рассмеялся обидно. А Иван-дурак за Ясю царевичу еще тумака дал. Руки его отпустил при том, царевич вывернулся, и начался бой при Калиновом мосту по новой.

— Что за шум... ой, и драка есть!

Вышла из лесу к мосту девица прекрасная в платье золотом да с косами красными, в венке кривом из ромашек. Золотая Рыбка была так горда, что смогла наконец сплести веночек!

Так и замер Змей Горыныч, слюнку сглотнув.

— Кто ты... красна девица?..

Ударил хвостом, да и... пригожим молодцем в черном обернулся. Вздрогнула Золотая Рыбка, румянцем заалела, косу снова на пальчик накрутила.

— Золотая Рыбка я... Дочь Царя Морского. Вышла на сушу искать свою судьбу.

— А я Горыня, богатырь, что горами качает.

— И мостом? — игриво уточнила Золотая Рыбка, указывая пальчиком на Калинов мост, что все еще шатался, после того как Горыня в облике толстого Змея на нем сидел.

— Ну... всем, — смутился Горыня. — И я судьбу твою нашел.

Сняла Золотая Рыбка с себя веночек, бросила тому, что судьбой ее назвался, молодец возьми да и поймай, и на волосы свои черные надел. Засмеялась Золотая Рыбка, подбежала к молодцу, в щеку его поцеловала, да в реку Смородину рыбкой нырнула — только блеснула.

— Ивашке моему поможешь? — вынырнула из вод речки черных.

— А который — твой? — указал Горыня на клубок борющихся молодцев.

И тоже обратно Змеем обернулся.

— Тот дурашка, что каждому кусту кланяется. Красный кафтан в мне неинтересен. А я в море воротиться должна, коли счастье свое сыскала.

Подошел Горыня вразвалку, разнял молодцев одним пальцем.

Ивана-царевича в сторону, как Рыбка велела, отставил.

— Ты... тут постой. А то съем. А ты, Ивашка, со мной иди, в зеркало поглядим на Ягу твою.

Две монеты брось в огонь
И перо три раза тронь,
И жар-птица прилетит со мной.

Браво. Жар-птица.

Недолго Яся на полу сидела. Холодно на нем сидеть-то. Да и сидеть вместо того, чтобы что-то делать — это не выход.

Вскочила Яся на ногу свою больную и ногу здоровую, пальцами за виски схватилась и заходила, хромая, из угла в угол.

— Думай, Яга, думай... Нет флюгера чудесного, но что-то ведь можно сделать, чтобы попасть обратно в царство Тридевятое?..

Покосилась на фрукты заморские в мешке целлофановом для Кикиморы приготовленные.

— Пусти-и! — заорала под дверью кошка Мег. — Яга, пусти-и!

Подбежала Яга к двери, ее отворила. Кошка Мег белой стрелой в пятнах да и проскочила прямо в кресло. И начала устраиваться поудобнее.