Книга Баба Яга против!, страница 24 – Кейт Андерсенн

И язык прикусила.

— Откуда знаешь? — оживился Иван-дурак.

— Сказывают, — молвила уклончиво. — А тебе-то что?

— Строю я дома. И хочу такой терем построить. Чтоб ходячий. Сяду и поеду путешествовать.

У Яси тут рот и раскрылся.

— Ну-у... Думаешь, это возможно?

— Мир научил меня, что нет невозможного, если и вправду захотеть.

Как давно Яся не слышала слов таких! Дрогнуло сердечко, забилось быстрее.

— Думала, люди уж и не говорят так...

И на сих словах она встала.

— Ну, а запасная рубашка в твоей котомке есть?

Иван так и хлопнул глазами.

— Рубашка?.. Зачем? Вот же, есть одна, — и кивнул на ту, что на ней надета была.

— Она рваная.

— Зашью. Это я со вчера не успел. Со мной... приключение не очень приятное случилось. Но я не сдамся, и дом бродячий построю. Вот увидишь. Хочешь отправиться со мной по миру, ясно солнышко?

Тук-тук-тук. Яга ударила себя в грудь. Да уймись, глупое...

— «По миру»? Не хотелось бы. По миру пускают, когда ничего больше не остается.

— А много ли надо, Яся?

И был он прав. Это ее мир перевернутый испортил. Или сердце замершее.

— Пора мне, Иван...

Хотелось назвать его тоже эдак поэтично, да ничего в голову путного не лезло.

Прощай, Ваня-дурачок. Я тебя наверняка еще увижу, а вот ты меня нет.

— Постой, ясно солнышко! Куда ж ты пойдешь с ногой больной и босиком? И в рубахе моей, между прочим, единственной! Провожу тебя. Где ты живешь?

— А тебе зачем? — прищурилась с подозрением Яга, и руку его не приняла, как вставала. — В гости припрешься? Без приглашения?

Иван крякнул. И попытался выкрутиться:

— Отчего ж без приглашения. Думал, пригласишь. Гости я люблю, но у меня у самого дел много. Дом строить стану. А вот гостинец прислать заморский, как в бродячем тереме доеду до рынка древностей — для этого адрес нужен.

— Нет, Ваня. Не дам я тебе адрес. Нельзя мне.

Сжалось сердце Ясино, но решила она уже все. Не по пути им. У нее гастрономия и избушка на курьих ножках, а у него — заморские рынки и дом бродячий. Флюгером пока не пользоваться и... Не увидит она его больше. Ну, какое у них будущее?..

— Дойдем до моей одежи, тогда рубаху тебе отдам и разойдемся. О ноге моей не переживай, и не с таким жить приходилось.

— Но...

— Я тебе... удачи желаю. С домом. Прошу... не спрашивай меня ни о чем меня. Давай по дороге молчать будем.

Расстроился Иван. Но умел он чужие решения уважать. Раз уж Яся просит... жалко не увидать боле очи ее нежные, но сделает он, как девица просит.

— Одно условие, солнышко ясное.

Яся обернулась. Брови свои подняла, как крылья ласточкины.

— До одежи твоей я тебя на спине донесу. А за место разговора буду тебе истории рассказывать. Молчать — неловко.

Постой! Куда коня ведешь?!
Ведь в замок ведьмы попадешь!
Она приснится, а потом
На век останешься ты в нём.

Ияра. Хрустальный замок до небес.

Иван-дурак слово свое сдержал: нес Ясю на закорках, ни о чем не расспрашивая. Сунул ей окарину в ладони — на память, говорит. Душа ж его щедрая. И соловьем заливался про принцессу Зельду, героя королевского Линка, волшебное дерево и замок Хайрул. И про песни окарины спасительные.

Путано, не особо связно, да и пересказ, наверное, на троечку, но вдохновенно так, что...

Чувствовала Яга дурой себя, а не что Иван — дурак. На прощание не вытерпела, спросила грустно: