Книга Русалочка с Черешневой улицы, страница 61 – Кейт Андерсенн

— Рассказывай же! Что его мамаша? Как на тебя отреагировала?

Даша пожала плечами.

— Дерек этот пресмыкался перед ней, как… ну, не знаю, кто там пресмыкаться должен.

— Раб?

— Пойдёт на худой конец, хотя вряд ли слово верное… Она разрешила Эрику заниматься своим делом. Дерек говорит, это я её убедила.

Даша приосанилась. Всё же, Терезия Солнцева явно дама калибра не мелкого.

— Имя идиотское — Дерек… — цокнула Аня. — А я думала, “дырка”… Но мама-то что про тебя сказала?

— Про меня?..

— Ну, мы же про тебя говорим.

— Нет, мы не про меня говорим…

Даша долила молока в свой кофе, не дожидаясь полной заварки, и уселась с удобством.

— Знаешь… меня теперь любопытство гложет… что у них там произошло? — сделала она задумчивый глоток. — Неужели помириться не выйдет? Оба переживают, прям вмешаться хочется, но это ж дело наказуемое…

Кофе получился что надо — терпкий слегка, нежность молока, арабика распарилась, все нёбо погрузилось в блаженство.

— Похвально, что ты наконец принимаешь участие в судьбе Эрика, но… почему такая жажда тебя охватила не после встречи с ним, а после ночи с его бывшим приятелем?

Даша так и поперхнулась блаженством и кофейной гущей, вместе взятыми.

— Эй, подруга! Выражайся-ка политкорректно!

— Ну, ладно, ладно… После ночных посиделок за мандариновым чаем на кухне — звучит слишком длинно, не находишь?.. Как тебе вообще такое в голову пришло — поить этого Дерека — дали же родители имя — чаем?..

* * *

Конечно, Даша сама хотела бы знать, но надеялась, что не придётся. В конце концов… загадка гложет, да не факт, что она с этим Амбре встретится. А если и встретится, то вряд ли наедине.

И ей казалось, что есть в этом нечто неправильное, будто осталось между ними какое-то нерешённое дело.

Тем не менее, девушки примерно готовились к зачётам по стилистике и педагогике всё воскресенье, больше не отвлекая друг друга такими не приземлёнными темами, как принц и его тень. К тому же, Берестова явно грустила по Васе — пила чай чайник за чайником — как и после каждого квартирника. Но — увы — это была безответная любовь, и вся квартира номер семь в шестьдесят седьмом доме на Черешневой улице о том знала и молчала.

Да и вышеупомянутый артист тоже знал и пользовался — зарабатывал на квартирниках, которые влюбленная фанатка ему с готовностью организовывала. И охотно поддерживал легенду симпатии к простой смертной Ане Берестовой.

Как несправедлива жизнь. Даша отложила карандаш.

Вечером Аня попрощалась — и снова ночная смена.

— Однажды я уволюсь, — так она говорила каждый раз.

— Ну-ну, — покачала головой Даша, закрывая за нею дверь.

Зевнула и развернулась на пятках к коридору.

— Честное слово, чувство, будто я не жизнь живу, а на американских горках катаюсь… Даже Ильич — это теперь проза и цветочки… Что же ждет тебя сегодня, Русалочка?

Глупо хихикнув, она вальсом прогулялась до кухни и заглянула в мусорное ведро. Пора вынести. Накинула пальто “светской львицы” — она снова была в свитере и тонких леггинсах — наморщила нос со словами “забыла про химчистку” и выбежала на лестницу с пакетом.

Выбросила весь пластик, закрыла бак и, поёжившись, посмотрела на звёзды. Они были так близко и такие настоящие. Совсем не похожие на жизнь. Дашка с наслаждением выдохнула несколько облачков пара в небо. Засунула руки в карманы и прикрыла глаза, наслаждаясь вечером и тишиной.