Книга Русалочка с Черешневой улицы, страница 101 – Кейт Андерсенн

— Да не буду я.

— Ну, и не надо… А Воронов — мое дело. Тут не мешайся. Он — мой козырь. Чтоб тебя побить. Так что на победу даже не надейся, свитер.

Стрельцова закончила тираду зевком.

— Увидимся.

И, помахав рукой, закрыла дверь.

* * *

Я ищу тень,

Чтобы оплакать с тобой

Нашу короткую жизнь,

Что просыпается сквозь пальцы

И съедает дни.

Celine Dion. Je cherche l'ombre.

* * *

Ночью Даша проснулась от приступа кашля. Ну вот… досиделись в изоляторе, значит… Села в постели, зажгла желтый ночник. Прощупала лимфоузлы. Разумеется — увеличились. И в горле сухо, гадко, будто чужое.

Придется идти соображать чай.

Гадкий ом" Брэ. Ох. Он же и спит где-то здесь. А все ее вселенская доброта!.. Этому парню лететь надо вверх тормашками и подальше.

Эх — нельзя… Да и жалко иногда.

Тихонько отворила дверь. Из комнате парней храп. Ну, и молодцы. А вот с кухни донеслось бормотание. Кто бы.?. И с кем?.. Даша прислушалась, стягивая с крючка халат.

— …честное слово, это похоже на молитву… Ха! Да чтобы я… Тебе же и так все видно, если ты к той своей заводи еще ходишь. Или не ты, а кто-нибудь другой. И доносит тебе. Не удивлюсь если ты приставил ко мне кого-нибудь. Даже оттуда… И поверь, то, что я здесь сижу — это не то, что ты думаешь.

Даша облокотилась о косяк двери. Упырь. Любопытно. А кто и что думает?

— Хотя разве ты поверишь… Ты, вообще, верил мне хоть немного хоть когда-нибудь?.. Ведь сразу… сразу вычеркнул. И навсегда. Эрик, ты всегда был упертым засранцем. Кстати, мог бы ей и сказать! Единственной девушке твоей жизни.

Он что… говорит с Эриком?.! Даша затаила дыхание, даже забыв про саднящее горло и угрозу приступа кашля.

— Я просто ее пожалел. Ради тебя! А теперь… она прицепилась как репей.

Дерек досадливо клацнул зубами.

Репей?!.

— Тебя искать хочет… И я только поэтому здесь. А не потому, что волочусь за твоими девушками. Я…

Даша осторожно наклонилась вперед и увидела, как Дерек тычет пальцем в пустоту. А бутылка на столе стоит пустой.

Батюшки. Темный напился. Значит и с ним такое бывает, свитером синим.

— Я и за Клер не волочился. Да, она мне понравилась, но — что с того, разве это само по себе преступление?..

Дерек уронил голову на руки. Но тут же выпрямился, продолжая что-то доказывать.

— И я держу ее на расстоянии, только чтобы ты ничего не подумал, только чтобы не бросил мне в лицо, что я вмешиваюсь в твою захудалую королевскую жизнь!

Ого, как проняло его-то.

Ом" Брэ потянулся к бутылке. Затуманенным глазом попытался заглянуть в горлышко. Потряс, перевернул. Крякнул от расстройства — пусто. Огляделся по сторонам. И узрел за притолокой любопытный глаз.

Даше ничего не оставалось, как кашлянуть и уверенным шагом войти в кухню, повернуть свет на всю, покрепче завязать халат.

Дерек вздрогнул, зажмурился, защурился.

— Это что же, можно вот так взять и говорить с вечностью? — уперла она руки в боки, но согнулась в приступе кашля.

Дерек поморгал.

— Если… слушают. То могут услышать. Мы так делали.

Даша кивнула, боясь сказать что-либо. И из-за проклятого горла и… всего этого странного сюра. Сыщики сказали, что с головой у Темного Федора как-его-там-по-фиктивному-батюшке порядок. И она вроде поверила в эти его рассказы. Но когда дошло до дела… стало как-то не по себе. Стрельцова открыла настенный шкаф. Чай. Ей нужен просто чай. Сбор. Вдох-выдох.