Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 209 – Кейт Андерсенн

Нам с Чарличком пришлось разделиться, даже не сговариваясь. Он взял брата, я — ШурИка. А дядя Тири объединился с детьми.

Дрок — увы — погиб в схватке с разъяренной матерью, пока ШурИк тащил Фарра на холм, а дядя Тири отстреливался из арбалета от пришедших на помощь сородичей. Дети наконец бросили испуганно кричащего медвежонка и влезли на сосну. Мужчины отбивались всю ночь на холме, тогда девочке и пришло в голову нацарапать просьбу о помощи…

Мысль о ларипетре пригодилась. Ни Бимсу, ни Дрок подсказать принцип охоты буканбуржцев не могли…

Мне страшно думать о дороге домой. Слишком много смертей.

Но маяк… этот ровный свет… он будоражил воображение. И давал странную надежду, будто все еще может быть хорошо.

Но ведь не для тех, кого больше нет. Чувств тоже больше не осталось. Только свет маяка. Только твердое вестландское знание, что главное — это идти и делать что должно.

Маяк на краю света. Двадцать восьмое орботто года Эн.

Лед, конечно, пошел жуткими трещинами, как и предсказывал ШурИк. Глубину паники, накрывающей мощно и с головой, когда ноги проваливаются под лед, руки пытаются схватить воздух, а темная ледяная вода тысячей болючих игл вонзается в тело… описать, полагаю, невозможно, даже если вы — поэт безграничного воображения. Эластичный купол, возникший при соприкосновении оправленного в серебро кристалла с морской водой, поверг ШурИка в шок, а секунду позднее — восторг.

— Это что же за магия такая⁈. — в восхищении потянулся он к светящейся ларипетре, и мы тут же перевернулись, разбивая тонкую корку льда.

Барахтаться в сплошной каше изо льда, круша тонкий покров в осколки, и вместе с тем целеустремленно продвигаться вперед было более, чем «почти невозможно». Требовалось как минимум слаженное сотрудничество с партнером и солидная доля везения. Довольно споро получалось у Басса с детьми — все же, пар ног в их шаре было три, но крошащийся лед постоянно сбивал их с направления, как и нас. Хуже всех приходилось неумолимо теряющей силы Авроре. С перепуганной Айдой и наполовину парализованным Фарром — честно пытающимся успокоить пытающуюся метаться медведицу, обнимая и поглаживая руками ее шею. Чаку с гаснущим в пепел Джарлетом, впрочем, тоже приходилось несладко.

— Погоди.

ШурИк, удерживая меня и равновесие за руку, выставил аркебузу вперед, за предел шара, подобно бушприту «Искателя».

— А теперь пошли…

Кто бы он ни был, назвавшись «фрилансером», голова у парня варила. Дело пошло веселее. Мы разбивали аркебузой лед, оставляя за собой широкий канал полыньи. И к первому лучу солнца с востока достигли твердого берега.

Выползли на коленках, отплевываясь, отряхиваясь, прыгая, мгновенно замерзая насмерть.

— Теперь бегом, на маяк! — воскликнул ШурИк, но я удержала его за локоть.

Следом за нами по темной водной просеке слаженно топал шарик дяди Тири. Но заря, темнейшество, светлейшество… были безобразно, гибельно далеко, их голубые шары беспорядочно катались по ломаному льду, сбивая с таким трудом пробитый нами путь. Даже если они выдохнутся, то не потонут, пока работает электролиз, но… что толку, если кто-то из них умрет внутри?..

Я оглянулась по сторонам: хотелось клацать зубами и выть от бессилия, с которым я ничего не могла поделать… Солнечный свет, сверкнув на миг, спрятался за аккуратной, выложенной из седого серого камня круглой стеной. Башня. В каких-то пятидесяти шагах по склону, поросшему ягелем. Башня. Так похожая на мою.