Книга Последний из медоваров, страница 50 – Кейт Андерсенн

— Так вот, где ты обитаешь, - услышал я эхо голоса в коридоре.

Джон!

Я утер щеки поспешно. Гусельник завалился в полутемную комнату с развеселым видом.

— Как дела? - и присел на край кровати.

Я шмыгнул носом.

— Нормально.

Джон приложил ладонь к моему лбу. Холодная. Заботливый. Папа говорил, что такой была мама. Джон у меня в глазах раздвоился.

— Не переживай, - сказал Джон мягко и погладил меня по волосам. - Мы скоро пойдем дальше.

— Я... - эти слезы никак не хотели удерживаться, какой стыд, - Тэм сказал, надо сначала выздороветь... что он меня больше не будет носить... А в голове все равно кружится...

— Еще бы кружится, - возразил Джон. - Так удариться головой - конечно, будет кружиться. Ты и так молодчина - помнишь, как тогда в лесу ты защищал Рони? Я горжусь тобой!

Ну... чем там гордиться... Так и должно было бы быть... Я - такой.

— А насчет Тэма... - продолжил гусельник с лукавой улыбкой, - никуда не денется, понесет, если надо. Но только так ты не выздоровеешь - лежишь тут без воздуха и света!

— Но лекарь...

— Лекарь сказал тебе лежать?

— Нет... просто в голове кружится.

— Будешь держать меня за руку и никуда не упадешь. Тебе нужно гулять! Идем.

* * *

***
Терри

Я жмурился от солнца. Думал, тут сейчас и ослепну. А настырный Джон тянул меня за руку куда-то.

— Куда мы?

Настроение с погожим днем не вязалось.

Джон не ответил. Во дворе замка мы постоянно на кого-то натыкались. Людно, как в городе.

— О, это ты, гусельник? - это был один из тех воинов, что нас притащил сюда.

— С выздоровленьицем! - толстая тетка полоскала белье в лохани.

— А шуму-то наделал... - покачала головой старуха в цветастом платке. Старуха развешивала простынь.

— Сыграй нам что-нибудь! - потребовал парень моего возраста. Сидит на плетне и глазеет на стирку, а замашки, как у мэрского сынка.

— Все вечером, - спешно раскланялся Джон, продолжая меня тащить вперед.

— Белый был, что мой фартук.

— И когда твой фартук был белый, Эдна?

— А в обморок как шлепнулся? Вот на этом самом месте, где я стою!

— Да не на этом, Анн, а вон в том углу, у входа. А сейчас симпатичненький.

— Даже смазливенький...

— Вот бы и пел так же, а! А это тот мальчонка, которого МакАлистер на спине принес..?

— Хиленький совсем.

— Не смеется даже...

До меня добрались. Я поежился. Чего мне смеяться, спрашивается?.!

— Эй, гусельник, ты играй да не забывайся, - грозно вырос перед нами самый молодой из наших пленителей. Я сжал кулак. Тот, который был в ладони гусельника, как оказалось.

— Да ладно, Бресс, и на стену нельзя? - сощурился Джон. - Что, - понизил он голос, - тайный ход оттуда начинается?

Бресс почесал затылок и крякнул.

— Мы только на стену заберемся. Ребенку нужен свежий воздух. А его заперли в коморке, как он может выздороветь?!

Это я-то ребенок?!.

— А я уже подумал, что МакДауэллы не такие, как мне рассказывали... - Джон продолжал причитать о "ребенке" и обвинять всех МакДауэллов вместе взятых в безграничной бессердечности. Все тетки и бабки, что перемалывали Джону косточки по дороге, начали коситься на Бресса, и он уступил. Джон, ликуя, потащил меня наверх по ступеням.

— Идем! Мечтал взобраться на стену замка!

Я смотрел на его заблестевшие глаза с неодобрением. Кто тут еще ребенок... Ступеньки бежали и бежали вверх, и дыхания вовсе не оставалось.