Книга Адреналин для Рины, страница 176 – Кейт Андерсенн

— Ура! — вскричала Ракель. — Спасибо, Стасик!

И глаза ее засветились. Антон, тоже позволив себе посмеяться, предостерег друга:

— Предупреждаю, Стас, однажды твоя сентиментальность принесет тебе проблемы…

— Брось, Тошка. Помогать дамам в беде — долг каждого джентльмена, — шуточно приосанился веснушчатый парень.

— А сейчас — внимание… — Зеленый обвел взглядом аудиторию и бросил на самый разветвленный тоннель… карту камнепада. — Я ломаю ход.

— Нет! — воскликнули Стас с Владом на пару. Рина стукнула кулаком по полу.

— Надо было тебя блокировать сразу! Так и знала!

Зеленый показал язык.

— Теперь я, — пробубнил Бродяга. Его карты были сложены в углу за спинами играющих, и кот на них лежал, пока ждал очереди. — Та-дам! — зубами он аккуратно подцепил карту и вставил на место развала. — Радуйтесь!

Рина захлопала в ладоши.

— Бродяга, ты лучший!

Кот залучился загадкой и удовольствием.

— Тогда… Рина, где золото? — уточнил Антон, готовя свою карту. Рина повела глазами неопределенно.

— Где-то там… — ткнула в карты цели. Правила рассказывать не предписывали.

Сухаревский усмехнулся.

— Ладно… Рискнем… — он доложил последнюю карту к цели. Но не к той! К той, где черный камень… Возглас общего разочарования….

— Можем строить еще строить в бок, сюда! — ткнула Рина пальцем в соседнюю цель.

Все заерзали нетерпеливо — карт на руках оставалось совсем мало. Рина только успела подумать одобрительно — как хорошо, что Зеленый предложил сыграть. Это так сплачивает, оказывается. Вот они были ссорящимися врагами, а теперь играют на общих флангах.

— Влад, у тебя же есть подходящая?.. — с надеждой уточнил Сухаревский.

И, все же, строители проиграли. У Влада не оказалось нужной, а Ракель изящно завершила лабиринт тупиком. И в последний момент Бродяга тоже подложил тупичок, ко всеобщему возмущению Рины и блаблакарщиков. Строить было некуда. Саботажники праздновали победу. Ракель, Перри и кошак.

— А теперь — тайны! — вспушил Бродяга хвост в предвкушении.

* * *

* * *

В тайнах был задан вопрос «чем тебя можно купить?» Кошак — мастер на подобные штучки-дрючки.

Влад признался, что ни за что не смог бы отказаться от светлого пива с сушеной воблой; Антон Сухаревский — забывает обо всем перед лицом логической загадки и дорожит статусом отличника, а Стас — сделает все, чтобы дама не плакала. Рина почесала затылок — она гадала, какую бы тайну выдать, чтобы не слишком проколоться, но Бродяга напомнил, махнув хвостом: «Тик —тик», так что она поспешила объявить: «Едой». И добавила тут же: «Но я редко продаюсь». Все посмеялись, и вечер был действительно теплым и ясным, несмотря на все погромы тайфунов, на все прежние жизни. Перри шутил и оставался душой компании, травил байки о таинственных Туманных Призраках* и Летучем Голландце, а Рина задумчиво поглядывала на него и думала, какой же он противоречивый, как и ее собственные эмоции.

На второй тур саботажники не согласились, впрочем, и приличные шахтеры лишь хотели отыграться, хотя зевали поголовно. Каждый получил по одеялу, а Рина, к своему удовольствию, кровать. Перри же куда-то отлучился, не сказав ни слова.

Рина легла, закуталась в последнее одеяло, отвернулась к стенке… И, несмотря на полное довольство всем, что случилось вечером, гадала, куда же мог деться Зеленый. Гадала и чуть-чуть обижалась. Про виноватость он пошутил, конечно, а все же… Мог бы сказать, что она не виновата в эпизоде с Ракель. Конечно, девчонка сбежала в какой-то мере из-за нее, но равно виноваты были и эти едва двадцатилетние парни. Она пыталась вернуть Ракель… потому что это был ее долг… И разве ее, Рины, вина, что их чуть не завалило?.. В конце концов, на остров он привез ее сам. Рина заерзала и перевернулась на спину. Одинокая свеча горела тусклым пламенем. Скоро догорит. Рина повернула голову и уставилась на пламя. Кто виноват, где виноват и когда… Наверное, правда иногда не имеет большого значения. Потому что всегда виноват то муж, то жена, то кот… Всегда кто-то виноват, и чаще все сразу… Так что можно и распределить вот так — ты, я и кот. Рина пожевала губы. Это, наверное, одна из глубинных премудростей брака. Уметь отпускать, не раздумывая. Но вот… к чему ему было заявлять перед всеми, что она виноватая… Рина снова беспокойно повернулась к стене.