Книга Исмея. Все могут короли, страница 192 – Кейт Андерсенн

Тильда и Квилла удалились на сбор вершков и корешков и травы вместе с Корой. А императрица — наконец сладко потянулась, хрустнула уставшими косточками, зевнула и уютно умостилась на сложенных плащах. Сны ей снились цветные и солнечные. В них летело тополиным пухом лето и летали амальгамовые дирижабли, что не умели взрываться.

Во второй половине дня они прибыли в пещеру неподалеку. Кора Мельварн испытала благоговение при виде украшенного узорами тоннеля, а Барти, опирающийся на ее плечо, явно восторгом спутницы остался доволен. А что — он отвечает за один такой лабиринт. В Буканбурге. И даже тут дернулся к шестеренкам. А Ис его одернула, что она уже умеет. Пусть он вот тут сидит на мешках, отдыхает и отдает ей указания… напоминания, то есть. Нечего… полагаться на чудесную мазь и перспективу поездить.

Да, на одну поездку должно хватить одного кристалла. Три поездки. Три чешуинки. Обрадованная Тильда могла оставить браслет у себя.

И даже не возникло мысли, что не дело это — императрице в масле машинном копаться. У Барти возникла, правда, но Барти никогда не был тем, кто умел перечить Исмее как следует. Кора присоединилась к упрямице, и в итоге обе перемазались маслом с ног до головы, зато с каким апломбом вставили драконью ларипетру, когда пассажиры погрузились в то, что, оказывается, называлось вагонами! И потом оставалось только прыгнуть в последний, кутаясь в плащи от сковывающего тоннель холода, и рассмеяться, когда упали друг на друга, ведь всего через пару мгновений вагон дрогнул, и понесся вперед, глотая ледяной ветер зимы прямо им на головы.

Заработало.

И снова уснуть, теперь у теплой Коры Мельварн на плече, пока темнота мчит их все глубже и глубже в ловушки Черного Тополя…

И не переживать совершенно.

Из пещеры она выскользнула уже совсем поздно. Пока добрались, пока устроили лагерь, занялись Барти и ужином. Пока всех сморил сон…

И вот это волшебное одиночество в тишине, прерываемой только тихим скромным храпом Таурона. Тихий неровный свет масла в чаше посреди пещеры, согревающий ее каменные своды до приемлемых температур и скрадывающий страхи темноты прочь.

А снаружи — мороз, снег, ночь… Ис укуталась глубже в меховой плащ из Стольного. Почти как тогда, в то самое утро… Тоже обрыв, тоже холод, тоже великолепная одинокая вечность.

Только она совсем другая.

И это долгожданное, заставляющее сердце трепетать «кьек» в звездной вышине.

Восемнадцатое балатана, около полуночи. Горы Черного Тополя.

Записка оказалась многообещающе длинной. Исмея вернулась в пещеру, к весело горящему маслу в настенном желобе, от которого чадило теплом, уселась прямо на землю и жадно впилась глазами в желанные строчки.

«Милая Исми,

рад, что выпавшие на твою долю испытания не сломили твой пылкий характер».

«Пылкий характер»?!

— Это у кого он еще пылкий, — фыркнула довольно: все равно ведь затопило теплом, и плаща не надо.

Кречет Исмьея, топчущийся рядом, неодобрительно покосился на свою человеческую тезку.

— Знаю, знаю, — спохватилась разомлевшая Ис, — тебе надо возвращаться к гнезду, ты спешишь. Уже иду дальше. Но признай: пылкий тут он, а я — сдержанна и холодна как лед!

Кречет кьекнул сердито.

— Еще и «милая», — тем не менее, проворчала Ис, качая головой и подбирая под себя ноги.