Книга Исмея. Все могут короли, страница 16 – Кейт Андерсенн

Исмея горестно вздохнула. Посмотрела с трогательным пониманием:

— И вы боитесь переходить дорогу королю Тополя, да?

— Скорее, не смею, — фальшиво жизнерадостно заулыбался дуче Фальке. — Я ведь… тоже против войны.

— А я думала… вы в меня влюблены… — не удержалась Исмея от искушения подтрунить над мерчевильцем.

Как же он быстро сдулся. Даже обидно. Нет, чтобы побороться за бедную девушку. За корону, в конце концов. А пройдоха хотел лишь сцапать то, что плохо лежит, а чуть что — в кусты.

— О, ваше имперское величество, в вас не влюбиться невозможно!.. Но… теперь это политический вопрос, который я не имею права решать самостоятельно. Канцлер и сенат вынесут вопрос на совещание — без их решения мое сватовство не имеет силы… Они замнут инцидент… Мне жаль… Очень! Но вы же сами знаете, что такова наша королевская доля: мы не вольны делать то, что вздумается.

И в этом она не могла не согласиться. Только… она искала возможностей. А он и не пытался.

— На миг мне показалось, что миг счастья возможен, но… вы мудры, ваше имперское величество. И я… желаю, чтобы король Аян оценил вашу красоту и ум. А я беспросветно глуп, и могу лишь надеяться на то, что вы меня простите…

Дуче Фальке склонился с поцелуем над ее рукой. Вот, наконец ты это понял, барашек мерчевильский. Что глуп. Но когда ты говоришь так… ты почти так же искренен, как Блэквинг.

— Я… прощаю вас… И понимаю…

Ей было даже немного стыдно за свою почти честную, но в то же время оказавшуюся ему не по зубам дипломатию. Облапошила с одного щелчка. В мужья просился, дурачок. Даже гнев сошел на нет.

— Правда? — поднял он лицо, не выпуская ее ладонь.

В черных романтичных глазах блестела искренняя надежда. Бедняга, несчастная пешка. Которая ни любви, ни решения позволить себе не может.

Так похожая на нее саму. Только она это делает потому, что так решила. Он — потому что нет выбора.

— Правда, — улыбнулась Исмея, отирая давно сухое лицо платком, складывая и отдавая ему. — Спасибо… что мы могли поговорить… вот так.

И хлоп-хлоп ресничками… Они у нее пушистые, эффектные.

— Ваше имперское величество… Я сделаю все, что в моих силах, чтобы поддержать открытие школ. Даже и в Мерчевиле. Но теперь… я пойду, если изволите.

Императрица кивнула, молчаливо разрешая. Дуче тихо просочился мимо посторонившегося дознавателя и его экспедитора. И послов, которые так ничего и не услышали и не увидели — могучие плечи Барти Блэквинга и Жека Обри заслонили им вход в выстриженный лабиринт.

Первое балатана, южная башня, имперские покои. Первый день зимы.

Исмея выгнулась дугой на хрустящей свежестью постели. Раскинула руки, распахнула глаза, обозревая резной потолок над головой. Родной до последней черточки. Счастливо вздохнула полной грудью — выспалась. Тут же, одно за другим, в память скользнули события вчерашнего дня.

Отец. Бал. Фальке. Открытие фонтана.

Ах, это была безусловная победа над всеми демонами Белого Шепота. И неизбежностью навязанного отцом замужества.

Энергично потянулась, заводя руки за голову и вытягивая ступни, а потом одним плавным движением сложилась вдвое, обхватывая щиколотки ладонями. Всего на миг прижавшись лбом к коленям, подняла голову, чтобы заглянуть в лицо нового дня в окне, и по всему позвоночнику разбежались приятные мурашки от утренней гимнастики.